На столе передо мной появились расписные тарелки, доверху наполненные едой. Пугливо оглядевшись, не смотрит ли кто, я отодвинула куфию ото рта, поддела вилкой лапшу, сунула в рот… и едва не подавилась. Такие специи стоили у нас, в Пыль-Тропе, месячного заработка на фабрике. С трудом прожевав и проглотив, я стала набирать на вилку поменьше и скоро уже наворачивала пряное блюдо как ни в чём не бывало, прихлёбывая из бокала крепкую араку. Закончив, принялась с восторгом разглядывать узоры на тарелке, но её проворно убрали и заменили полной.
Одно блюдо следовало за другим. Проглотив последний кусочек медовой пахлавы и облизывая пальцы, я чувствовала, что вот-вот лопну. По телу разлилась усталость, глаза слипались.
Позволить себе роскошь переждать полуденную жару в постели за прохладными глиняными стенами в нашем нищем посёлке не мог никто, но богатые пассажиры явно чтили старинную традицию. Один за другим они затворялись в своих купе или блаженно откидывались в мягких креслах ресторана и прикрывали глаза.
Я тоже ушла к себе, заперла дверь и, скинув сапоги, повалилась на чистые простыни. До Измана неделя пути. Там придётся думать, как налаживать свою жизнь в большом городе, а пока можно отдохнуть и расслабиться.
Я проснулась в сгустившихся сумерках. Лишь тонкая полоска света пробивалась из-за оконной шторы: солнце едва зашло и полная темень ещё не наступила. В такое время богачи только просыпаются, чтобы пообедать, наслаждаясь вечерней прохладой.
Непривычно плотный завтрак ещё стоял комом у меня в желудке, и от тряски в вагоне делалось ещё хуже. В купе стояла духота, и я попробовала открыть окно, но оно оказалось заперто наглухо.
Я переоделась и, ощущая приятный холодок новой рубашки, купленной в Арче, отперла дверь и вышла в узкий коридор. Там было тихо, пассажиры ещё спали, и лишь за некоторыми дверями слышалась возня и приглушённые голоса. Потянув вниз тяжёлую раму ближайшего окна, я наконец вдохнула свежий вечерний воздух. Развязала куфию, открывая лицо, и прислонилась лбом к оконному стеклу. В желудке всё ещё чувствовалась тяжесть, но ветерок, дувший навстречу, радовал сердце: я мчалась в Изман навстречу приключениям!
За спиной хлопнула дверь. Я уже поднесла руку к куфии, чтобы закрыть лицо, но краем глаза заметила знакомое лицо и от изумления застыла на месте, словно лиса, пойманная в курятнике.
На пороге, застёгивая верхнюю пуговицу нового розового с жёлтым халата, по которому рассыпались спутанные чёрные волосы, стояла Шира. Здесь, на новом месте, её привычная фигура бросалась в глаза, будто ржавый гвоздь.
Она наклонила голову и меня не видела, но потом шагнула вперёд, как обычно, ожидая, что ей уступят дорогу. И только тут подняла взгляд. Мы оказались вплотную друг к другу. Её губы, с которых уже готово было сорваться что-то резкое, удивлённо округлились, затем раздвинулись в шакальей ухмылке.
— Сестрица?!
Не успела она продолжить, как увидела перед собой дуло револьвера.
— Тихо! Ни звука! — предупредила я, лихорадочно обдумывая пути бегства.
— С какой это стати, интересно? — Она с усмешкой прислонилась к стене. — Всё равно ведь не выстрелишь.
— Ты так уверена? — Мой палец лёг на спусковой крючок.
— Грешно проливать родную кровь, — с шутливым благочестием произнесла она. — Ты разве не слушала святого отца?
— Что ты тут делаешь?
Стараясь не спускать с сестры глаз, я бросила быстрый взгляд через плечо. В любое мгновение в коридоре мог появиться кто-нибудь ещё.
Она закатила глаза к потолку:
— Ты серьёзно думаешь, что никто, кроме тебя, не мечтал вырваться из нашей дыры?
Честно говоря, о мечтах Ширы я размышляла меньше всего, но и впрямь не ожидала от неё такой прыти. Считала её такой же тупой и всем довольной, как остальные жители Пыль-Тропы.
— Мы с Фазимом тоже строили планы на будущее, — продолжала она, — когда разбогатеем и сможем себе позволить всё, что угодно. Только Фазиму оказалось всё равно с кем строить своё будущее, поэтому я решила обойтись без него. — Точнее не скажешь, у меня на руке ещё не прошёл синяк от его хватки. — Красавчик офицер, который оставил метку у тебя на лице, был так добр, что согласился взять меня с собой… Я знала, где тебя искать, сестрица.
— Откуда? — нахмурилась я.
Она с усмешкой дёрнула плечом:
— Ну, когда спишь в двух шагах друг от друга, поневоле наберёшься всякого разного.
Тут не поспоришь. Я, к примеру, знала, что Шира любит носить жёлтое, терпеть не может маринованные лимоны и крутит в пальцах прядь волос, когда хочет соврать. Понятное дело, куда мне податься из Пыль-Тропы, как не в Изман, к тётке? Это она легко сообразила. Но почему именно этим поездом? Хотя да, они же отправляются всего раз в месяц.
— Ну и что? — хмыкнула я. — Знать-то знала, а что дальше?
— Сейчас покажу. — Она улыбнулась, словно собираясь отмочить шуточку, набрала в грудь воздуха и завопила как резаная.
