Перрон у начала состава был огорожен шнуром на стойках, за которым стояли пассажиры в дорожных халатах изысканного шитья и ярких шёлковых куфиях, держа в руках такие же жёлтые квадратики, как у меня. Несмотря на новизну, моя одежда выдавала обитателя песков, а все жалкие пожитки — запас патронов да смена одежды — умещались в сумке через плечо. Лишь самое необходимое для жизни, да и то плохонькой и неказистой, в то время как тяжёлые сундуки остальных могли бы вместить таких «жизней» с дюжину.
Осанистый мужчина с заплетённой в косички бородой искоса окинул меня взглядом с головы до ног, а две девицы за спиной явно подавили смешки. Человек в жёлтой фуражке то ли поднял брови, то ли мне это только показалось, однако взял билет, аккуратно надорвал и отдал обратно. Болезненно ощущая затылком чужие взгляды, я поспешно, будто спасалась бегством, заскочила в открытую дверь вагона.
Внутри поезд впечатлял не меньше, чем снаружи. Длинный прямой коридор, устеленный ковром цвета пролитой крови, тянулся вдоль всего вагона, сверкая металлическими дверями купе. В каждой из дверей было застеклённое окошко с красной шторкой. В доме родителей Тамида я не видела ничего похожего, а ещё считала их богачами!
Мимо меня протиснулись давешние хихикающие девицы в муслиновых чадрах, следом прошёл мужчина. Толкнув меня, он буркнул «извините» таким тоном, будто вовсе не чувствовал себя виноватым. Я робко потупилась, глядя на ковёр и дорогую отделку их халатов и держась на почтительном расстоянии.
Отыскав дверь с номером, указанным на билете, я коснулась ручки с такой осторожностью, будто трогала змею. Как-то раз на школьном дворе я дотронулась до такой гадины — хотела проверить, мёртвая она или спит. К счастью, мать знала средства от змеиного яда. Здесь её знания были бы бесполезны.
Заперев дверь, я с облегчением плюхнулась на откидную койку и сорвала с головы куфию. Потянулась потрогать невероятно чистую подушку, но отдёрнула руку. Я мылась только вчера, причём в настоящей бане, расчесала волосы, высушила на пару и даже смазала маслом, но всё ещё чувствовала себя грязной, как будто песок за семнадцать без малого лет въелся в самую кожу.
До слуха донёсся резкий свисток, и я вскочила, выхватывая револьвер в ожидании, что дверь вот-вот выломают. Тревога? Погоня?
Сердце колотилось как сумасшедшее, однако, если не считать гомона голосов на перроне, ничего не происходило. Затем вдруг пол под ногами тряхнуло, и я повалилась обратно на койку, едва не нажав на спуск револьвера. Ухватилась за блестящий поручень, снова прислушалась. Вагон снова дёрнулся, потом ещё раз и мерно задрожал, двигаясь уже ровнее.
Прежде я особо не задумывалась, как это — ехать на поезде. Думала, как на лошади, но, как видно, сильно ошибалась. Сидя на койке, я ощущала всем телом, как он набирает скорость, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Встала, подошла к окну, но чёрный дым заполнял станцию, не давая ничего разглядеть.
Внезапно дым поднялся вверх, исчезая в бледном жарком небе, и поезд вырвался на свободу. Окно расчистилось, и я прильнула к нему, ощущая лбом холодок стекла. Впервые в жизни пустыня не казалась бесконечной. Песчаные дюны мерно двигались, оставаясь позади, и радостная улыбка отозвалась болью в отбитой скуле. Впереди Изман!
Мягкий матрас уютно покачивался подо мной в такт движению. Солнце перешло на другую сторону вагона, и в купе воцарился приятный сумрак. Однако голодный желудок напоминал о себе недовольным урчанием. Я старалась, как могла, не обращать внимания, но ехать предстояло целую неделю. Рано или поздно покинуть купе всё равно придётся.
В проходе было оживлённо. Шикарно разодетые женщины сновали туда-сюда, а мужчины стояли у окон и перешучивались, хлопая друг друга по спине руками, унизанными перстнями. И как им не тяжело носить на себе столько золота? Стараясь не привлекать внимания, я скользнула мимо. Потрогала стену с красными тиснёными обоями и, спохватившись, сунула руку в карман. Пассажиру первого класса такое любопытство не пристало.
За спальным вагоном оказался бар, но совсем не такой, как убогая грязная забегаловка в Садзи, а залитый ярким светом. Тёмным был лишь потолок, затянутый клубами табачного дыма. Мужчины хохотали, рассевшись за карточным столом. Сжавшись, я проскочила мимо и толкнула дверь вагона-ресторана. Нерешительно замялась на пороге, но служащий в железнодорожной форме тут же подскочил и провёл меня к столику у окна.
Спинка кресла, обтянутого коричневой кожей, мягко обняла спину. С непривычки я принялась ёрзать, устраиваясь поудобнее, но кресло скрипело при каждом движении, привлекая удивлённые взгляды посетителей ресторана. Нет, лучше уж потерпеть. Бедно одетый паренёк в куфии среди разряженной публики и так привлекает слишком много внимания.
