Алавир расхаживал по комнате. Из больничного крыла Дарлана сразу отправили в свои покои и сказали не двигаться в ближайшее время. Микстура, сращивающая кости, действует быстро, но при движении могло быть очень больно. Оказалось, ничего опасного для жизни не было - всего лишь несколько сломанных костей. Сестра, которая оказывала первую помощь и приводила эльфа в чувства, говорила, что к ней поступали адепты и с гораздо худшими травмами, а некоторые вообще были на грани смерти. Поэтому она быстро выписала микстуру, которую следовало принимать четыре раз в день, и пообещала, что через два дня от переломов не останется и следа.
Теперь Дарлан лежал на большой постели, рассказывая все, что видел на ярмарке, а Алавир расхаживал по комнате и внимательно слушал, пытаясь понять, что же происходит. Мысли все не хотели складываться в единую картину. С одной стороны, его смерти могли желать люди, чтобы развязать войну с эльфами. Раньше Алавиру всегда казалось, что для начала бойни достаточно только щелчка пальцев, но с людьми все обстояло по-другому. За время, проведенное на землях Ковена, он понял, что лорды готовы вбивать мир в эту землю, не только добрым словом, но огромным количеством трупов. Он мог с уверенностью сказать, что на землях Соединенного Королевства именно Ковен решает, развязать войну или нет, потому что девять герцогов не бывают едины в своем решении, а Ковен всегда готов поддержать выгодную ему сторону, создавая приоритет силы и, впоследствии, голосов. Возможно ли, что кто-то из герцогов решил пойти против Ковена и сделать шаг, который точно развяжет войну? Алавир считал, что это возможно, но кто именно из герцогов способен на такой шаг и, главное, что он хочет от этого получить? Алавир остановился возле постели брата и налил себе воды, отмечая, что графин уже почти пустой.
- Как ты думаешь, может написать отцу?
- Зачем? - голос Дарлана был осипшим от микстуры, и эльфу приходилось напрягать связки, чтобы его услышали, что вызывало дикую боль. Однако Дарлан не собирался показывать своего состояния.
- Думаю, он сможет выявить герцога, которому выгодна моя смерть и защитить нас или вернуть в Туремо.
Дарлан улыбнулся.
- Ты не замечаешь иронию, братец? Сначала ты пытаешься всеми силами вернуться в Туремо, чтобы участвовать в подавлении восстания, даже девочке угрожаешь, а теперь хочешь бежать туда, чтобы спасти свою шкуру. Мне показалось или ты взрослеешь?
- Мне показалось или от микстуры у тебя совершенно помутился разум? Ответь на один простой вопрос, мне написать отцу?
- О да, мне хорошо, особенно, когда не двигаюсь. А про письмо сам думай. Мне кажется, что если за тобой устроена такая слежка, то птицу точно перехватят, как и гонца, а других способов у нас нет, только если воспользоваться кристаллом, но это необходимо делать за пределами Академии и, думаю, даже за пределами Сивалийского герцогства, а я туда сейчас не дойду, поэтому подожди два дня. И дай мне уже поспать.
Алавир хотел было возразить, но доводы брата было сложно оспорить. Он еще немного походил по комнате, посмотрел на засыпающего Дарлана и направился к себе.
- Доброй ночи, Дарлан, - сказал Алавир, но ответа не последовало.
Ночь перед праздником для ректора была невыносимой - каждый год он не мог спокойно уснуть из-за постоянных криков, сильного шума и жалоб магистров, которые, казалось, были уверены, что ректор не имеет права на сон. Эта же ночь омрачалась еще и тем, что из замка не было возможности выехать, а узнать, что удалось выяснить Лейту, требовалось незамедлительно и лично. Эдуард не доверял почте и мог положиться только на своих людей - проверенных временем старых наемников, которые некогда жили вместе с ним на землях отшельников и всячески ему помогали. Эти люди и стали самой надежной и единственной опорой для ректора, когда он вернулся в Ковен и занял высокий пост в Сивалийской Академии. Несколько человек, которые делили с ним хлеб в бедности, не захотели выходить из тени, но никогда не отказывались от золотых монет в знак дружбы, признательности и оплаты за выполненное дело. Лейт был одним из таких людей. Когда-то он был адептом Академии и даже хотел стать стражем. На него возлагали большие надежды как на человека, рожденного с магией, но в один день что-то изменилось, Лейт исчез, и Эдуарду удалось увидеть его еще раз только через двадцать лет на землях отшельников, среди профессиональных наемников и убийц. Что произошло с магом, сам он не рассказывал, и Фомитье решил не бередить старые раны, притом, что ему самому было от чего бежать и о чем молчать до конца своей жизни. В эту ночь Лейт собирался ждать встречи с ректором в небольшом доме возле трактира "Три свиньи". На земли Академии он прибыл за несколько дней под видом торговца пряностями и должен был выяснить точно, для чего в герцогство вошел воин троллей. А после событий на ярмарке, Эдуард Фомитье жаждал узнать, что же нужно войну Паниши от его адептов, как никогда раньше.
