Трухлявые брёвна и торчащие из земли корни дубов словно сами бросались им под ноги. Влажная и быстро остывающая почва приятно холодила стопы бредущих в молчании шестерых юных анимагенов. Поначалу, когда Ольмир ещё освещал им путь, они старались отвлечься разговорами, но ночь в чащобе наступила быстро. Очень скоро пространство вокруг потемнело, наполнилось прохладой и самыми разными звуками и светом. Серебристые лучи Эметула то и дело выхватывали смутные силуэты, мелькающие горящими глазами. Волнующуюся листва создавала видимость, что вокруг постоянно кто-то двигался, неслышно скользя по пятам юных анимагенов.
Даже Лунги, давно привыкшая к ночным путешествиям, невольно прижалась к плечу несущего её Луно, беспокойно двигая ушами. Замолчала и Капи, утомлённая случившимися событиями и долгой дорогой. Канарейка опустила голову, часто спотыкаясь о торчащие корни и цепляясь испачканным комбинезоном за кустарники. Хиру, идущий рядом с ней, несколько раз предложил ей пересесть ему на плечи, хотя и чувствовал, что ещё немного, и он сам свалится с ног. Капи лишь улыбалась и качала головой, держа за руку заплаканную Кири. Лисичка понуро опустила хвост и уши, шмыгая носом и утирая свободной рукой следы от слёз. «Я убийца… — на неё всё ещё смотрели вытаращенные глаза человека, который жил всего секунду назад. — Мама… мама, прости меня… Всё, чему ты нас учила… но теперь я — убийца! Как мне посмотреть тебе в глаза?..» Её мысли были настолько яркими, что Харси слышал их и без всяких уроков телепатии. Голова болела, но он стойко продолжал идти впереди всех, несмотря на предостерегающие окрики старшего брата. После того, как он впервые ощутил силу, что протекала вокруг, после того, как коснулся псионического потока, он понял, что совсем перестал бояться. Словно мир стал настолько простым и понятным, а он сам настолько могущественным, что, казалось, ничто не может причинить ему вреда. «Не поддавайся гордыне, — вспомнил он слова отца, когда тот подводил итог какой-то нелианской сказке о старом волшебнике из белого лесного дворца, — действуй так, как велит твоя душа. Она не может лгать»…
Громко хрустели под лапами беотов сухие ветки и шуршали кусты, заставляя их самих вздрагивать от резких звуков. Ночь начинала холодать, окончательно выстудив лес. Высохшая шерсть неприятно липла к телам, царапая застрявшим древесным мусором.
— Я больше не могу… — простонала Кири, резко остановившись и сжавшись в комок. Остальные тоже замерли на месте, мысленно радуясь неожиданной остановке.
Капи рассеяно посмотрела на неё и погладила по голове. Лисичка подобрала под себя хвост и прерывисто вздохнула, поджав ушки с чёрными кончиками. Рыжая шёрстка давно приобрела грязноватый оттенок, уже не лоснясь и свалявшись от воды и жестоких ударов.
— Надо остановиться, — негромко сказал Луно, только сейчас осознав, как сильно болят его руки, — надо отдохнуть хотя бы чуть-чуть.
Хиру скованно кивнул и оглянулся по сторонам. Тёмные стволы могучих дубов и клёнов закрывали собой непроглядную тьму чащобы, и искать подходящую поляну сейчас означало потеряться окончательно. Шум реки давно ускользнул от уходящих всё дальше друзей, пока не пришло осознание, что они забрели в самую гущу Талтийского леса, места, которое даже люди не исследовали до конца.
— Надо развести огонь, — решил бурый беот, нащупав под ногами толстую сухую ветку, — хотя бы согреемся…
— И дадим знать сидящим на хвосте «Хранителям»? — Лунги покачала головой. — В такой темноте даже наши глаза наверняка видны за километр, что уж говорить про костёр.
Харси не видел её лица, но по опущенным векам понял, что рысь изнеможена мучительной болью, несмотря на то, что весь путь в лесу просидела у Луно на руках. Лунги тоже заметила его взгляд, но ничего не сказала — сил не оставалось даже на разговоры.
— Тогда постараемся забраться наверх, — сказал зайчонок, постучав по крепкой коре ближайшего дуба, — я думаю, эти деревья достаточно раскидистые, чтобы мы смогли на них уместиться.
— Правильно! Молодец, Харси, — закивала Капи, одобрительно улыбнувшись просиявшему беоту, — в густой листве нас не увидят, и мы сможем спокойно переночевать.
Лунги хотела что-то сказать, но осеклась и смущённо отвернулась. Ей было невероятно стыдно за то, что она никак не может не то что помочь, но ещё и является сейчас обузой для остальных. «Без рук, без глефы, от которой можно разжечь огонь, — она тяжело вздохнула, — как же мне не везёт… рысья удача… ну да, хорошая сказка…»
— Я подниму тебя, — запинаясь, сказал ей Луно, почувствовав её смятение, — только тебе… ну…
— Ну, говори, — Лунги на самом деле уже стало наплевать на его застенчивость. Она видела, на что способен этот беот, и больше ни капли не сомневалась в его способностях.
— Тебе придётся обхватить меня ногами, — скороговоркой выпалил тот, отвернувшись.
— Как-нибудь переживу, — хмуро ответила она, опуская ноги на землю. Боль в позвоночнике тут же рванула её механизм, и рысь, вскрикнув, инстинктивно напрягла руки, болезненно замычав сквозь плотно стиснутые губы.
