— Да, — снова мигнула глазами ящерица, дополнив фразу короткой прямой линией, — Хивир, государство в центральной части Сарохара между нынешним Союзом Княжеств Лимнерия и Западной Федерацией Ахакорта, пережило немало войн и военных переворотов за относительно недолгую историю. Многие их знания были утрачены, но единственное, что сохранилось практически в первозданном виде, это их язык. Послушайте:
— Был? А сейчас?
— Сейчас не знаю. У нас нет доступа к прямым трансляциям жизни в тех странах.
— Но телевизионные передачи…
— При всём уважении, Старший Советник, я могу отличить сфабрикованные записи от настоящих, — на её лице сверкнула ломаная линия, — то, что нам показывают, имеет как минимум пятидесятилетнюю давность. Что происходит сейчас на Сарохаре или других материках, мы знать не можем, поскольку доступ в океан закрывает Армада Эххи.
— А я уж разочаровалась, что никто не заметит, — добродушно рассмеялась лисица, — идея Елемы мне изначально не понравилась, но это всё лучше, чем ничего.
— Это помогло Совету удержать анротов и беотов в рамках, — кивнула Лиззи, — но рано или поздно, обман раскроется.
— Это не станет проблемой.
— Вот как?
— Полагаю, анимагены не настолько глупы, чтобы не заподозрить подвох. Но эти записи транслировали не для того, чтобы показать жизнь людей. Это было сделано для формирования собственной культуры анимагенов. По факту, после Исхода у нас не осталось ничего, кроме безрадостных дней в лабораториях, заводах и полигонах. Творческий и научный потенциал наших сограждан требовал раскрытия, и мы лишь могли показать им примеры человеческой культуры. Теперь же мы начинаем собственную историю, основанную на человеческой. Ведь, как говорил Вестник: все мы — часть ноосферы, часть Аревира. Это наша планета и наша родина, кто бы там что ни говорил.
— Что ж… об этом я не подумала, — неохотно призналась Лиззи, опустив голову, — мне в последнее время тяжело сосредоточиться.
— А зачем ты интегрировала себе «Лог-Ос»? — хитро улыбнулась Арги, увидев на её лице две волнистые линии.
— Я… — та судорожно сжала кулаки и смущённо опустила уши. — Полагаю, я на какое-то время поддалась общему влиянию и потеряла контроль над своими действиями. После, я осознала ошибку, но теперь уже поздно…
— Поздно? — искренне удивилась белая лиса. — А ты куда-то спешишь?
— Я не в том смысле…
— Я отлично поняла, что ты имела в виду, — перебила её она, — я спросила: почему ты сделала такой преждевременный вывод? Ведь ты даже не пыталась создать семью.
— Но…
— Мужчины, Лиззи, на самом деле очень прямолинейные существа. Они в большей части не понимают намёков, постоянно думают о себе, и чтобы привлечь их внимание требуется немного больше, чем тихое ожидание «того самого» в кабине своего турболёта.
— Но кому нужна безмордая хакер, которая говорит непонятные длинные фразы…
— Это дело вкуса. Некоторые, — она многозначительно посмотрела на прошедшего мимо Кано, направляющегося вместе с Вульпи и Рэтси к выходу, — скажем так: их предпочтения очень специфичны. С твоими интеллектом и прагматичностью, у тебя есть все шансы. Если, конечно, ты сама этого хочешь. Дерзай, Взломщик, твоя жизнь — твои правила.
Арги поднялась и вышла вслед за тремя разгильдяями, небезосновательно полагая, что они могут, как обычно, вляпаться в неприятности. В темноте гостиной осталась только неприметная худощавая беот с экраном вместо лица, размышляющая над словами подруги. «Моя жизнь… — она посмотрела на затупленные серые коготки на пальцах, всё ещё ощущая запах мяты и лилий. — Мои правила… полагаю, данная информация послужит потенциалом для дальнейшего развития… меня…»
***
Ольмир взошёл уже достаточно высоко, чтобы палящий летний зной проник под тень раскидистого дуба. Сморщившись от падающих ему на лицо лучей, Хиру вздохнул и раскрыл глаза. Механизм совершенно не отдохнул, всё ещё находясь на стадии перегрузки, но хотя бы боль в теле утихла, оставив после себя ноющую ломоту. Ощущая под комбинезоном застрявшие ветки, он пошевелился, стараясь устроиться поудобнее, но опасаясь разбудить лежавшую у него на груди Капи, так ничего и не изменил. Канарейка спала как убитая, слишком утомлённая долгой дорогой, ведь её птичьи ноги не предназначались для длительного перехода. Да и сидячее положение не предполагало хорошего отдыха — две большие ветки, где они устроились, постоянно покачивались от ветра, не позволяя телу закрепиться.
