— Тогда как ты смеешь говорить о спасении нашей расы, если не способен спасти даже одного?! — рявкнул он. Бушующее голубое пламя охватило комнату. — Лоту даже отдала свою жизнь ради маленькой девочки! А ты? Какой ты анимаген, если допускаешь даже мысли о жертве другого ради идеи?!
Ассур промолчал, пронзительно посмотрев ему в глаза, прямо в душу, что отражалась в них. На его лице впервые появилась растерянность. Он медленно опустил голову, и Урси явно ощутил негативную энергию, направленную нотом на себя самого.
— Скорее всего, Лункс отправился к обители последователей Эксплара, которые напали на вас, — медленно проговорил ноосенс, испытывая жуткое чувство вины, — я не знаю, там ли сейчас Наследие, но оттуда он начнёт поиски.
— Войска Прайма будут ждать его там…
— Нет, — неожиданно покачал головой Ассур, — как раз их там не будет…
— Что? — Урси недоумевающе нахмурился. — Почему?
— Возвращайся в Сольтен Урси. Прайм благосклонен к тебе и вряд ли станет задерживать. Арги тоже скоро прибудет — за ней я отправлюсь сам в Аполотон.
— А Лункс?
— Мы не можем переправить войска через границу Технократии, чтобы помочь ему, — продолжил ноосенс, — но у нас есть последний один отряд, ещё действующий на территории Нового Кайлити.
— «Сигма»…
Ночь ещё только начиналась, окончательно сделав Своевольный лес тёмным и непроглядным. Эметул озарил из-за верхушек деревьев густую траву луга под невысоким холмом, где только-только закончился небольшой пожар от уничтоженных шагоходов. А дальше, за узкой берёзовой рощицей, чернел, обнажив полуистлевший скелет из зданий, город Рахнак. Бесшумно пролетели над дорогой летучие мыши, добывая себе пищу в виде бабочек-ночниц. Сверкнули глаза одичавшей собаки, высунувшей нос из ближайшего разрушенного дома, стены которого практически осыпались от времени. Высокая трава, пробившая щербатый асфальт, практически сравняла город с лугом, и даже стоявший на возвышенности маяк уже поглотила природа, вернув эти земли себе.
А выше по чёрной дороге, у самой окраины дубового леса, белели останки некогда двухэтажного старого особняка. Звери и птицы с опаской косились на мерцающий внутри окон огонёк. Даже медведи, изредка заходившие на развалины Рахнака, не решались подходить ближе, животным чутьём ощущая опасность. Кто-то не хотел, чтобы его тревожили, и горе тому, кто пойдёт против инстинктов, предостерегающих о незримой угрозе.
И Луно тоже ощущал её. Подсознательно, волчонок чувствовал, что место, где он находился сейчас, отторгает, гонит прочь. Однако, едва вспомнив случившиеся события, неудачный прыжок на шагоходе и погоню, он резко вскочил и громко стукнулся о нависший над ним металлический лист.
— Тише, тише! — прошептала, положив тёплые руки на ушибленный лоб, Капи, чьи синие глаза загорелись в темноте, появившись из проёма впереди. — Тебе и так досталось, так что не бейся головой о… полог.
— Вы целы? — последнее, что он помнил, это крик Лунги о том, чтобы они уходили. — «Хранители»…
— С ними покончено, — голос канарейки дрогнул, — по крайней мере, с теми, кто пошёл за нами.
— Что случилось? — зрение нормализовалось, и он заметил слабые блики костра где-то внизу. — Где мы?
— В особняке Мастера, — Капи посмотрела на сияющее над ними ночное небо, — точнее, в том, что от него осталось.
Глухо замычав, Луно спустил ноги со старой проржавевшей кровати, скрипнувшей пружинами. Матрас на ней на удивление хорошо сохранился и даже источал запах стирального мыла, равно как и подушка. Висевший на импровизированном крючке из части крыши, рваный бирюзовый плащ слегка покачивался от ветра, шелестя складками.
— Где остальные? — спросил чёрный беот, анализируя про себя состояние тела. Механизм, не считая головной боли, работал нормально, даже недавние ссадины и порезы зажили, напоминая о себе неприятными ощущениями. Противно заныло прострелянное плечо, однако нано-роботы уже затянули рану, оставив на её месте тонкую корку.
— Внизу, — канарейка, удостоверившись, что он в порядке, обрадованно заулыбалась и поднялась на ноги, направившись к проёму, — идём к костру. Будем думать, что делать дальше, — к удивлению Луно, её повреждённое крыло выглядело абсолютно нормальным, лишь тёмные следы от смоула говорили о том, что оно было сломано.
