— Клянусь, я сброшу тебя, Луно… — ей даже злиться не хотелось глядя на старающегося подняться на её высоту волчонка. — Вот прямо с первыми лучами.
— До рассвета ещё десять минут, — возразил он, кое-как добравшись до небольшой тропки, оканчивающейся выступом, на котором он сидела.
— Тогда просто помолчи, — Лунги отвернулась от него в сторону тёмного горизонта, — не порти момент.
Даже ветер начал утихать, предчувствуя приближающееся светило. Рысь сидела неподвижно, лишь повернув одно ухо к сидящему рядом Луно. Тот усиленно старался не издавать ни звука, хотя даже стук задников его левесов о камень уже раздражал её. Но вот время замерло. Ветер затих. И первый ярко-оранжевый луч прорезал серую мглу, возвещая начало нового дня.
— Я люблю рассветы, — зачем-то сказала белая беот, неотрывно глядя на молодой диск светила, — каждый раз, когда я смотрю, как поднимается Ольмир, мне становится легче на душе.
Луно посмотрел на неё. Рыжие новорождённые лучики скользили по трепещущей шерсти и золотистым локонам, отражаясь живым огнём. Кисти на ушах дрожали от ветра, но сама рысь выглядела такой умиротворённой, что он даже забыл, что хотел ответить. В зелёных глазах блеснули живые искорки, но уже спустя миг Лунги моргнула, словно растерялась, и опустила взгляд.
— Ты зачем сюда приполз? — с привычным грубым выражением спросила она, не спеша уходить.
— Увидел, что ты уходишь из города…
— И опять пошёл следить, хотя я тебе тысячу раз говорила, чтобы ты этого не делал, — Лунги вздохнула, — зачем ты постоянно таскаешь за мной? Влюбился что ли?
— Н-нет… — прошептал тот, отвернувшись. — Ну… то есть… я не хочу, чтобы ты свалилась однажды со скалы…
— Чушь, — возразила она.
— Нет, серьёзно! Что если однажды ты не рассчитаешь, и тебе понадобится помощь…
— И как же ты поможешь? — она фыркнула. — Если я успею зацепиться за край, то выберусь сама. Но уж если сорвусь окончательно, то ты и скелета моего не найдёшь. Как Арканию, размажет так, что только кусок плаща останется и всё.
Луно вздохнул, стыдливо поджав уши. Он не любил врать, но не мог признаться Лунги. Это было выше его сил.
— Ладно, пошли, герой-любовник, — она встала и пихнула его ногой в бедро, — ты нам здорово помог с «броневичком», поэтому я не скину тебя со скалы. Сегодня, по крайней мере.
Сольтен ещё спал. Смена заканчивалась через три часа и лишь немногие анимагены выходили на улицы под холодный ветер. Вдалеке белела полоса искусственного света из приоткрытых ворот шлюза. Массивные и высокие створки почти никогда не закрывали, и из них то и дело выезжали грузовые энергомобили. Транспортное сообщение между Сольтеном и Орхаком хоть и не было частым, но зато никогда не прерывалось. Тем более, что между ними оставалась куча остановок в другие мелкие поселения типа Миола или Энола. «Огонь» обжил гору и всё смелее заглядывался и на другие вершины и пещеры, прикидывая места для новых городов.
— Ты не замёрзла? — осторожно спросил Луно, заметив, что его спутница спрятала руки в карманы комбинезона. Тёмно-зелёная синтеткань поблёскивала, скованная холодными потоками ветра.
Лунги лишь закатила глаза и вздохнула, всем видом говоря о том, что это был глупый вопрос. Даже молодые анимагены менее подвержены внешним температурам, будь то жар или холод. Они без особых проблем могли селиться и выше, привыкшие к крепким порывам ветра, снегу, лавинам и оползням. Разреженный от высоты воздух и перепады давления также не могли влиять на внутреннюю систему, благодаря адаптивным телам. Создатели Анима постарались на славу, когда создавали первых анимагенов — они понимали, что новое человечество должно стать не только бессмертным, но ещё и более приспособленным к суровым условиям планеты. И кто же мог знать, что всё закончится не так, как они ожидали?
— Хиру? — когда они подошли к стройке, они увидели, что по дороге вниз к ним шагает знакомый бурый беот в сопровождении своей подруги. Капи радостно замахала им рукой, завидев спускающихся друзей и даже непроизвольно расправила крылья.
— Так и знала, что вы будете гулять в горах! — защебетала она, завертевшись на месте в попытке сложить крылья обратно. — Ой, я тоже так хотела посмотреть на восход, но кое-кто, — она бросила укоризненный взгляд на зевающего медвежонка, — всё проспал! Зима ещё далеко, какая спячка?!
— Всего-то на пару минут задремал, — отмахнулся тот, посмотрев на отвернувшуюся Лунги. Рысь стояла чуть в стороне от них, делая вид, что разглядывает бордюр.
За прошедший день они ни разу не заговорили друг с другом. Даже Харси, из-за которого и вышла ссора, уже всё забыл и всех простил, прибежав помогать друзьям ремонтировать «броневичок». Он даже повесил на зеркало заднего вида брелок в виде металлического значка «Первородного Огня».
— Я бы хотел извиниться перед тобой… — начал Хиру, вынув руки из карманов. — Я не должен такого говорить про…
— Ты меня тоже прости, — не поворачивая головы, произнесла рысь, — ты прав — не моё это дело. Я не должна плохо думать о Харси.
