Я вдруг вспомнила такой же момент темноты на маскараде в Ордене Крона, вспомнила близость Демиурга и следующие за этим колокольчики. Я даже была уверена, что сейчас услышу тонкий перезвон и знакомый голос. Клянусь, я почти стояла там — на террасе старого особняка мёртвой актрисы в окружении разряженных гостей, чувствуя прикосновения господина и ожидая появления Джера. Своего обожаемого личного бога.
Как же я мечтала, чтобы он появился и сейчас! О Ревд, да я бы всё отдала за одну короткую встречу, прикосновение, хотя бы взгляд… В этот болезненный миг тишины, в эту странную остановку посреди бега, я вдруг осознала, что даже то, что делаю сейчас — для него. Назло ему. И это ужасало.
Я снова завозилась, осознавая тело, но стоило пошевелиться, как незримые тиски сжали меня, едва ли оставляя возможность вдохнуть. Время шло, было темно и тихо, и я чуть не заорала от неописуемого страха.
— Ренуард? — позвала я, стараясь скрыть истеричные нотки в голосе.
В ответ — молчание. Молчание, темнота и оглушающая тишина. Боги! Мы всё-таки разбились? Рухнули в бездну Толмунда? Поэтому я здесь одна, мучаюсь чувством вины и ужасаюсь своей зависимости, а Ренуард Батор отправился в Сады Девейны?
— Ренуард! — беспомощно закричала я, пытаясь выбраться, выплыть, освободиться.
— Да? — тихо отозвался Батор, и я облегчённо застонала.
Надувшаяся шаром перина начала опадать, и в наше мягкое логово проникли лучи света, а с ним как будто ожил мир: послышались завывания ветра, далёкие шаги слуг, даже жужжание насекомых.
— С тобой всё порядке? — задала я самый глупый на свете вопрос.
Мне было важно, чтобы Ренуард что-то сказал, чтобы я услышала его, живого и настоящего. Чтобы отогнать, наконец, высасывающие силы призраки прошлого. Чтобы снова сбежать.
— Вполне, — скупо ответил он. — А с тобой?
— Вроде бы, — засомневалась я и поползла на его голос, как слепой котенок ползёт на запах матери.
Вдруг задрожала от внезапного холода. Тело бросило в озноб. Я нашарила в полутьме руку Ренуарда, плечо и улеглась рядом. Он дышал часто, от разгорячённого тела исходил жар. Больше всего мне хотелось прижаться — не из нежности, нет. Чтобы согреться. Ледяной ужас прошёл, но оставил свой равнодушный шлейф, и он пробирал до костей. Я подалась всем телом к Ренуарду, положила голову на плечо, прильнула к горячему боку, даже ногу закинула. После нашего единения на высоте сделать это оказалось удивительно легко, так естественно и привычно.
Я принялась снова считать вздохи, чтобы успокоить взбесившееся сердце и ошалелое сознание. На этот раз вслух. Метод работал безотказно, и каждый следующий счёт приносил облегчение.
— Пять, шесть, семь, — бормотала я. — Восемь.
Наверное, это звучало до смешного нелепо, но Ренуард не смеялся. Он замер, будто напуганный моей близостью. Мы всё ещё утопали в мягкой перине, как в облаке, и я начала согреваться. А вместе с этим ко мне приходило осознание того, что мы лежим, обнявшись, самым бесстыдном образом. Чего я точно не планировала. Подобного я не желала никогда и ни с кем. Ни с кем, кроме… мысль запнулась, потому что кончики мужских пальцев, едва касаясь, погладили мою ладонь, запястье. Скользнули на плечо, на ключицу, затем — на шею. Туда, где был знак соединения.
Ренуард едва шевельнулся — придвинулся ещё ближе, но я вдруг отпрянула, перехватила его руку и поняла, что он тоже дрожит. Хотя вряд ли его донимал холод.
Резко вскочив, как будто перина подо мной и вправду превратилась в раскалённое пекло Толмунда, я поймала равновесие и часто заморгала от головокружения. Едва привыкнув к свету, я вдруг увидела, как Ренуард смотрит на меня — как в тот раз, на балу. Только теперь ещё и… прищурено, хищно, с вожделением.
— Юна…
— Кажется, теперь я готова выпить, — перебила я и встряхнула растрепавшимися волосами. Дунула на клок и подняла уголок губ. — Ренуард Батор, ты со мной?
Вместе с ухмылкой я протянула руку парню. Так, как обычно делала это на тренировках.
Ренуард отвернулся, потёр глаза, глубоко вздохнул. Потом рассмеялся каким-то своим мыслям и всё-таки взял мою руку, но вместо того, чтобы подняться, коротко поцеловал пальцы. Быстро и шутливо.
Отвернулся, в два сильных движения взобрался выше, оттолкнулся руками и буквально съехал по краю огромной перины на пол.
— Нет, — цокнул он языком, уже стоя обеими ногами на твёрдом полу. — Это ты со мной, детка. И если ты хочешь со мной напиться, то, — он развёл руками. — То лучшего собутыльника ты не найдёшь во всём Квертинде.
***
