Юная леди с алой лентой в волосах, огромным бантом на правом плече и розовыми, явно нарумяненными щеками, выставляла на подоконник горшки с весенними цветами. Гиацинты, нарциссы, тюльпаны и крокусы послушно тянулись вверх, радуясь ласковому вечернему солнцу. Но ни эта пёстрая свежесть, ни даже сама прелестная девушка не смогли бы сравниться с красотой самого дома, удивительного похожего на святилища в Мелироанской академии. Слегка волнистые подоконники, выложенные мелкой синей мозаикой, белели лепниной по краю. Ни дать ни взять — пенистая волна. Да и всё здание представлялось самим морем — его балконы стекали каменными кляксами, изогнутые рамы напоминали кости животного, а над каждым окном нависали козырьки из толстого цветного стекла. На втором этаже — розовые лепестки роз, на третьем — ярко-зелёные, как листья молодого салата навесы, на четвёртом — жёлтые стеклянные полукруги окрашивали весь ряд в цвет магии Нарцины.
Заметив, что я рассматриваю чудное строение, девушка открыто улыбнулась и помахала мне рукой. Я смутилась, поправила вуаль на шляпке, попятилась и неожиданно наткнулась на рудвика, спешащего по своим делам.
— Прелестнейшего денёчка, благородная дева, лу-лу, — приподнял сиреневый цилиндр рудвик и тут же скрылся за спиной прохожего.
Я прошлась пальцами по бархотке, убеждаясь в том, что она скрывает знак соединения. И легко кивнула очередному молодому человеку, что отвесил мне низкий поклон. Поразительная приветливость!
Вдоль широкой пешеходной улицы прогуливались путешественники и горожане под зонтиками. Здесь не было лоточниц, как в Кроунице, не было вывесок, зато по обе стороны от мостовой ютились открытые витрины. Цветочные развалы соседствовали со столиками трактиров, тележки с жареными каштанами источали аппетитный аромат, а огромные, мерцающие магией Мэндэля плакаты спокойно уживались с низенькими дощатыми заборчиками, обвитыми усиками горошка. Всё это сверкающее, пёстрое, кое-где потрескавшееся от времени и жары, казалось, уже переходило в ведение природы: Ирб утопал в зелени, как в уютной колыбели.
Два кучерявых парнишки в очаровательных комбинезонах, как ни в чём не бывало, обрывали куст горошка и поедали аппетитные бобы прямо посреди улицы, аккуратно складывая пустые стручки в карманы. Рядом, на открытой террасе, едва ограждённой цветочной изгородью, сидели их родители и потягивали ледяное баторское вино из разноцветных бокалов.
Каждый уголок, каждая улочка Ирба походила на картинку из книжки о сказочных мирах. Живописная фактура стен старых домов, плетущийся по стенам виноград, буйно цветущие клумбы, фрески на их фасадах — всё это словно бы желтело под ярким солнцем и покрывалось солёной коркой близкого океана. Тот тут, то там стены вспучивались каменной виноградной гроздью или спелым колоском, изображали скачущую лошадь по полю, а на кладке невыского святилица и вовсе красовалась сама Девейна, благославляющая разноцветные домики в округе.
Южная столица поражала даже не пестротой, а каким-то домашним уютом. Разноцветные дома с распахнутыми настежь ставнями, полёты шёлковых юбок, пейзажи близкого моря и сверкающие улыбки горожан. Голубая лёгкость небес, золотистый свет дрожащего воздуха и редкие тени, дарящие такую долгожданную прохладу.
Вдоволь налюбовавшись на красоты, я зашла под раскидистые ветви старого каштана, посмотрела вдаль — в самый конец улицы — туда, где вдоль побережья носились дилижансы, — и сладко потянулась. Размяла тело после неожиданной тренировки, перекатилась с носка на пятку и мысленно поблагодарила Ренуарда за такой чудесный подарок. Кажется, это и вправду было мне нужно — пройтись по грани и вновь почувствовать себя живой. Этот парень знал, как мне угодить. Но вот уже десять минут он отсутствовал, а я стояла посреди Ирба одна. Где же носит Его Самовлюблённое Сиятельство теперь?
Я вытянула шею, оглядываясь.
Вдоль улочек цвели каштаны, яблони и магнолии, наливались соком тарокко, манили ледяными боками стаканы с вином и лимонадом, и время текло сквозь пальцы. Медленное, густое, ленивое, как самый нерасторопный рудвик, оно буквально сдерживало свой ход в Ирбе. Здесь никто никуда не торопился и всех это устраивало. Целых три покупателя спокойно стояли у фруктового развала — корзины поднимались аж до второго этажа! — и ждали своей очереди. А лавочница, подбоченившись, беседовала с подругой и громко хохотала. Красивая и яркая, в оранжевом платье в мелкий цветочек, с пушистым облаком волос и ядовито-зелёными бусами, она будто бы не знала об ужасах, что творились в Квертинде. Весь удел Батор был как эта женщина.
