Синюю арену с изображением двух жёлтых шестерёнок окружали витые столбы, пронзающие огромных лебедей — некоторые из них парили почти под самым потолком. Другие же шагали по земле, касаясь пола перепончатыми лапами. Я осторожно прошла ближе к диковинному зрелищу. Носки туфель тут же покрылись мелким песком.
— Одну минутку, — мелькнул в стороне Ренуард, вытягивая шею и заглядывая куда-то за ряды поломанных кресел. — Сейчас вернусь, — он стрелой пролетел мимо и прикрикнул: — Ну где вы там? Поторапливайтесь!
При ближайшем рассмотрении деревянные лебеди оказались лодками — внутри были сидения, как в старых дилижансах. Я погладила шею с потрескавшейся краской, задрала голову к трибунам — между рядами валялись обломки музыкальных инструментов, бюсты статуй, чудные шляпы, посеревшие от пыли. Ярким пятном выделялся обрывок флага Квертинда — от Иверийской короны осталась ровно половина. У дальней стены громоздким облаком белела перина — огромный бархатистый на вид шар, сохранивший удивительную чистоту посреди общей разрухи. Кроме этой перины было здесь и ещё кое-что совершенно новенькое: ровно посередине арены свисали две длинные полоски ткани, едва колышущиеся на лёгком сквозняке.
— Я запретил наводить в цирке порядок, решив сохранить историю этого местечка, — вернулся Ренуард со свитой из двух человек и одного удивительно высокого рудвика. — Но здесь почти ничего не работает. Говорят, паровой механизм приводил в движение лебедей, и они взмывали в воздух, унося с собой ездоков. И это только одно из чудес науки. Я часто приходил сюда в детстве с бабушкой, большой почитательницей нововведений Мелиры. Очень жаль, что Квертинд перестал сотрудничать с Тимберией.
— Никогда об этом не думала, — снова оглядела я диковинное местечко. — Мне было достаточно того, что Тимберия не собирается с нами воевать.
Ренуард хмыкнул, развернулся к одному из слуг с подносом, взял два запотевших бокала и вручил один из них мне.
— Тимберия, в отличие от Квертинда, не интересуется завоеваниями и не пресмыкается перед своим величайшим прошлым. Их гораздо больше интересует будущее, — Батор заглянул в бокал, поболтал в нём вино. — Но я не отрицаю, что в традициях есть своя прелесть. Например, побывать в Баторе и не выпить молодого вина — преступление похуже кровавой магии, — он поднял свой бокал и задрал подбородок, в один миг превращаясь из растрёпанного повесы в наследника южного удела и сына консула. — За маленькие невинные безобразия благородной леди. За новое начало!
— За новое начало, — согласилась я и охотно отсалютовала бокалом.
Заодно незаметно поправила браслет на руке. Жорхе только недавно обновил его ментальную силу. Интересно, что скажет Ренуард, узнав о том, что пригласил на свидание убийцу и кровавого мага?
Мы выпили.
Сладковатое вино приятно разлилось на языке и охладило горло. На сверкающим серебряном подносе обнаружились крупные цветы и лёгкие закуски: клубника с креветкой и листиком базилика походили на кораблик, крупные оливки сияли влажными боками, а запечённые под соусом мидии истончали морской аромат. Всё это выглядело до того великолепно, что я даже боялась нарушить идеальную гармонию. Но всё же последовала примеру Ренуарда: взяла раковину прямо руками и с удовольствием слизала ароматную морскую мякоть. Рудвик ростом с человека, тощий и угловатый, поднёс нам белоснежные салфетки, пропитанные душистым лосьоном. Ренуард на прислужника даже не взглянул, вытер руки, бросил салфетку обратно на поднос. Я же впала в некое замешательство от этого импровизированного пира и от покорности молчаливых помощников. Подозрительность всё ещё донимала мои мысли.
— Наденешь свой пломп для меня? — ехидно прищурился Ренуард, и я замотала головой. — Нет? Тогда придётся тебя раздеть, чтобы найти под белым слоем шёлка ту самую… — он запнулся, — отчаянную воительницу, которая когда-то меня так сильно впечатлила.
— Ты же не собираешься… — успела я положить недоеденную закуску на поднос прежде, чем белая ткань накидки скользнула с одного моего плеча. Молодой Батор в самом деле решил меня раздеть. Я тут же перехватила нахальную руку и возмутилась: — Ренуард!
Он сдёрнул с меня накидку и передал её крупному мужчине с тиалем целителя. Я едва не кинулась в драку, но молодой Батор миролюбиво поднял руки, намекая, что он больше не собирается их распускать.
— И ещё кое-что, — он несмело указал пальцем на шляпу, и, убедившись, что я не собираюсь на него нападать, аккуратно взял из моих рук головной убор и положил поверх накидки. Он взмахнул руками, освобождая запястья от манжет сорочки, и расстегнул ремешок часов. Они отправились вслед за моей шляпкой.
Процесс разоблачения был закончен. Я с подозрением посмотрела вслед удаляющемуся с одеждой целителю.
— Так-то лучше, — довольно улыбнулся Ренуард и подал мне руку. — Теперь идём.
