— Понимаю.
Мы помолчали немного, каждый о своём. Ветер усиливался, гнал по земле листья, цветочные лепестки, песок и мелкие ракушки. Океан разбушевался и почти дотягивался влажным языком до ограждения. Он пах так хорошо, так завораживающе — смешиваясь с запахом грядущей грозы, городской пыли и мокрого камня.
Я глубоко вдохнула.
За спиной Проказницы Луны, утопающей в сиреневых сумерках, зажглись фонари. Они осветили длинный узкий мост на тот берег, где высилась неприступная крепость на острове. Высокие стены почернели у основания — там, где их омывал океан, узкие окошки-бойницы, шириной едва ли в ладонь, загадочно темнели, а глухие ворота намекали на то, что случайным гостям здесь не рады. Местная темница?
— Остров Вздохов, — тут же опроверг моё предположение Ренуард. — Совсем не место для благородной девы и настоящей леди. Полагаю, Чёрный Консул казнит меня, если узнает, что его мейлори кинула один лишь взгляд на это пристанище разврата. Я рискую, но… Слишком хочу, чтобы все дурные мысли выветрились из твоей головы, и ты стала воском в моих руках.
Я поймала разлетающиеся волосы, придержала их рукой. Молодой Батор смотрел с нескрываемым восхищением, но в его взгляде, как и всегда, была насмешка.
— Значит, мне не стоит туда заходить? — я кивнула на глухие двери, возле которых было подозрительно пусто.
Остров Вздохов со стороны казался необитаемым.
— Тебе решать, — с ехидством пожал плачами Ренуард.
Он уже не сомневался в моём решении. Но всё же продолжил:
— Неизвестно, как надолго ты тут задержишься. Так что советую тебе делать то, что делают всё квертиндцы, приезжающие в столицу Батора.
— И что же? — подняла я одну бровь. — Лицемерить и глупо хохотать?
Ренуард свободно и смело качнулся ко мне, чтобы прошептать на ухо:
— Развлекайся, пока можешь. Позволь себе больше.
От этого шёпота кровь прилила к щекам, и стало жарко. Несмотря на то, что на улице заметно похолодало. Первые капли упали мне на макушку, забарабанили по площади, по статуе Проказницы Луны, по доскам моста.
— Думаешь, нас впустят? — с игривым сомнением протянула я. — Мы ведь ненадолго, только укрыться от дождя…
Ренуард рассмеялся. Довольный, как сытый кот, он хитро прищурился, взял меня за руку и потащил за собой — как тогда, в Мелироанской академии, когда мы только собирались сбежать в Ирб.
От нового порыва руки покрылись мурашками. Я быстро перебирала ногами, боясь не поспеть или передумать. Отчего-то мне стало не по себе. Как будто… стыдно. А ещё после воспоминаний о Каасе я так и не смогла отделаться от дурного предчувствия.
Но стоило нам постучать в высокие ворота, получить приглашение зайти внутрь, как все терзающие мысли покинули мою голову, уступив место волнительному предвкушению. О, это особое, будоражащее чувство — ожидание приключений. Оно будто бы пробегает по венам бодрящим коктейлем из азарта, лёгкой тревоги и радостного возбуждения. Остров Вздохов мне уже нравился. Одним только своим обещанием.
В обмен на увесистый кошель с золотом таинственный мужчина в ливрее выдал Ренуарду Батору две накидки. Алые, как сама Проказница Луна или как туман Толмунда, они полностью закрывали тело и прятали лицо под длинным капюшоном. Мне пришлось снять шляпку и сорти-де-баль с Иверийской короной на спине, чтобы облачиться в просторное одеяние, служащее куда лучшим прикрытием, чем прозрачная вуаль. Рукава оказались такими длинными, что даже по ладоням невозможно было распознать того, кто прятался в алом облачении. Впрочем, перчатки я решила всё же снять — они бы выдали благородную деву похлеще почерневших вен кровавого мага.
Вдруг к выходу метнулся человек в такой же накидке. Он шатался, как пьяный, и от него за версту несло мужским потом и вином. Я испуганно схватилась за рукав Ренуарда. Мужчина же остановился, похлопал себя по бёдрам, как будто что-то искал в карманах и неожиданно запел:
Закончив куплет, незнакомец скинул капюшон, пьяно прищурился, разглядывая меня.
— О! — обрадовался он. — Какая прелестница. Простите великодушно, ссссударыня, что мы встретились здесь. Обычно я посещаю куда более приличные места. У моей фамилии стоит приставка “лин де”, и будь я проклят семерыми богами, если не гожусь в завидные женихи!
Мужчина поднял вверх палец, а я открыла рот от удивления и неожиданного узнавания.
— Кто такая сударыня? — спросил Ренуард не то у меня, не то у пьянчужки.
— Вежливое обращение к леди, которое я перенял у одного своего друга. Известного барда Мэтра Дормундского. Слышали о таком?
— Конечно, — быстро ответила я, перебивая Ренуарда. — Я его поклонница.
Пьянчужка обрадовался, улыбнулся во весь рот и шутливо пригрозил мне пальцем. Но едва не рухнул вслед за своей рукой, схватившись за стену.
— А вы помните, как зовут вас? — не удержалась я от вопроса.
