Ради её же безопасности?! От возмущения я едва не поперхнулась слюной. Привычная, такая приятная и удобная злость прогнала слабость и придала решимости. Мне захотелось разбить стёкла очков этой чопорной карги. Вырезать на её лбу другое клеймо, красноречивее того, что красовалось на щеке Мальки. Или просто дать пощёчину, которая её отрезвит. Сделать то, что сделал бы на моём месте только что упомянутый дикий зверь. Обезьяна с палкой. Сорокина дочь в приступе ярости. Кто-то, кого мне нужно было оставить в прошлом.
Я крепко зажмурилась.
Три вдоха по две секунды. Руки сами самой сжались в кулаки. Что бы на моём месте сказал ментор?
— Вы недостойны своей должности, — вместо удара злобно выплюнула я. — Если не понимаете, что теперь вы в ещё большей опасности, чем были раньше. Месть — очень серьёзный стимул к разрушению. Даже более сильный, чем страх и озлобленность. Вы превратили жизнь девочки в земное пекло Толмунда. И смеете оправдывать себя?
Наставница хотела что-то сказать, подняла палец, но передумала и замолчала. Устыдилась ли? Не знаю. Но ответом мне была только птичья трель, влетевшая в окно вместе с ветром, да деткий смех со двора.
— Я работаю над заклинанием для эстетики лица, — успокаивающе тронула меня за руку Зидани. — Но пока оно не готово, я не могу использовать на детях. Магия исцеления и искусства очень неохотно соединяются вместе, будто бы сама Девейна против такого союза. Она позволяет залечивает раны, но не убирать шрамы. Думаю, со временем я смогу сделать это клеймо светлее, но удастся ли мне вывести его… — она тяжело вздохнула и закрыла лицо ладонями и вдруг заплакала. — Проклятая Тильда. Её призванием было нести разрушения и увечья, а не исцеление душ и тел. Малька, — позвала сестра Мозьен. — Малька, милая Малька, иди ко мне…
Она сама подошла к девочке, обняла её, позволила спрятать лицо в шёлке платья. Погладила по голове и зашептала воззвания к Девейне.
— Малька очень талантливая девочка, — с гордостью рассказывала Зидани, пока с помощью заклинаний успокаивала хныкающего ребёнка. — Одна из лучших учениц. Девейна благословила её огромной силой своей магии… — глаза сестры Мозьен блестели от слёз, но она больше не плакала. — Вы же понимаете, что Брону она помогла не из злых побуждений, а из добрых, — девушка обвела глазами приют, будто просила прощения за свои слова у сестёр. — Сильная изначальная склонность к исцелению призывает её помогать всем людям…
— Я просто хотела помочь, — согласно закивала Малька.
Она всё ещё прикрывала ладонью щёку.
— Почему вы не рассказали Лаптолине? — обратилась я ко всем сёстрам сразу. Те мялись и прятали глаза. И мне пришлось повторить вопрос. — Почему, — повысила я голос. — Вы, — я выделяла каждое слово, удерживая в себе гнев. — Не рассказали Лаптолине?
И размяла пальцы, как перед дракой. Просто по старой привычке.
Несколько сироток, не выдержав накала, выбежали во двор. Другие застыли с леденцами, будто ждали моего разрешения на продолжение хруста. Сестры переглядывались, но молчали. Только Приин смотрела прямо и с особым выражением. Она будто повторяла то, что сказала совсем недавно: “Ты избавила нас от страшного чудовища”.
— У нас были на то свои причины, — всё-таки ответила за всех старшая мелироанская дева. Она сложила руки на животе и задрала подборок. — Конфликт с сестрой Лорендин был чреват последствиями.
— Мы решили повременить с этим, — опустила глаза Зидани. — Тильда бывала очень убедительной…
Я закрыла глаза и тяжело сглотнула. Я прекрасно знала, что Квертинд полнился безумием и несправедливостью, что в нём не было абсолютной правды и лжи, что преступниками оказывались не всегда те, кто сидят в застенках… Я была слишком взрослой, чтобы понимать, как много в мире безнаказанного зла. Пожалуй, я и сама его причиняла. Но увидеть изуродованное лицо ребёнка оказалось верхом жестокости. Чтобы благородная дева в приюте клеймила детей, а остальные ей это позволяли?! Это было похуже Кедровок, халдянки в Понтоне и произвола власти. Это предавало саму суть добра.
— Последствия, леди Эстель, — охотно поддержала наставница, вернувшись в разговор. — Для нас всех конфликт с леди Лорендин грозил печальными последствиями.
Финетта прижалась к Матриции, крепко ухватив её за руку. Поющий телёнок в ответ едва заметно поцеловала её в висок, успокаивая. Они тоже были уязвимы перед интригами Тильды.
Талиция Веллапольская спрятала лицо за веером. Маленькая княжна открыто боялась Тильду, поэтому сейчас хлопала ресницами, сдерживая слёзы.
Только Хломана Дельская впилась меня взглядом, как зубами, и ждала реакции. Странно, она была единственной, кто до сих пор ни разу не выдал своей ненависти к Тильде Лорендин. Кажется, они даже дружили. Чёрная орхидея на девичьей шее удивительно походила на вязь розовых олеандров, карнизом обрамляющих потолок. В глубоком декольте вместо тиаля поблескивал крупный зелёный изумруд. В таком виде Хломана снова напомнила мне Элигию. Чем, конечно же, вызвала резкую неприязнь и подозрительность.
