— Последствия были бы печальными даже для Мальки, — не отрывая от меня глаз, сказала Хломана. — Тильда бы сдала её властям за укрывательство преступника. А девочка уже в том возрасте, когда за проступки грозит суд и заключение. Она, конечно, виновата, но…
— Но не настолько, чтобы её клеймить, — подняла я палец вверх.
— Именно, — легко согласилась сестра Дельская. — Поэтому каждая в этой комнате благодарна тебе за… — она осеклась. — За твой подвиг. Тильда Лорендин по твоей милости больше никому не причинит вреда.
— Я не убивала Тильду, — спокойной повторила я свою правду, и сиротки ахнули. — Хотя, видят боги, если бы она была жива, я бы прямо сейчас её собственноручно прикончила!
Наставница с дряблым подбородок отпрянула от меня, как от пожара. Видимо, боялась, что я была способна на кровавую расправу прямо посреди сиротского приюта. Что ж, в этом была доля правды. Руки у меня чесались.
— Мы верим тебе, сестра, — легко тронула меня за плечо Зидани. — С Тильдой Лорендин расправился призрак Мелиры Иверийской. Великая королева сама наказала её за злобные деяния.
Я закатила глаза. Тоже мне, лучшие из женщин! Мелироанские девы не верили в икша, не верили в господина Демиурга, но охотно пересказывали байки о призраке, даже не стесняясь детей. Что это ещё за таинственный призрак Мелиры, вооружённый рапирой?
Приин поймала мой взгляд и как-то странно дёрнула щекой. Недавнее происшествие всё же оставило на ней свой след: всегда гладкие блестящие волосы потускнели и распушились, цвет лица померк, а одежда измялась. Интересно, кто-то ещё из сестёр замечал её положение?
Впрочем, сейчас это было не важно.
Вместо драки и дальнейший обвинений я повернулась к напуганной, сжавшейся в комок Мальке и заглянула в глаза.
— Не раскисай, — я прошлась ладонью в перчатке по мокрым детским щекам. — Ты хотела посмотреть на шрамы? Так смотри.
Я приспустила короткий рукав платья — одно кружево! — и выставила вперёд предплечье, украшенное рваным перламутровым росчерком. Малька открыла рот. Чтобы впечатлить сиротку ещё сильнее, я без стеснения задрала юбку, демонстрируя неровные звёздочки над коленями — следы зубов икша. Уже давно поджившие, белесые, они, конечно, ни в какое сравнение не шли с ужасным клеймом на лице. Поэтому я торопливо заговорила:
— Чудовища оставили на нас с тобой шрамы, Малька, — я осторожно убрала от её лица прилипшую прядь. — Но не все они видны другим людям. Самые страшные шрамы внутри нас, и их не вылечить ни силами Девейны, ни даже Иверийской магией.
Девчонка хлюпнула носом и выпучила огромные тёмные глаза. Клеймо на щеке она больше не прятала.
— Пусть все думают, что это уродство, но мы-то знаем с тобой, что в наших метках заключена большая сила, не доступная никому другому. Злость и обида. Я знаю, что она в тебе есть, — я легко ткнула Мальку в центр груди. — Используй эту злость себе во благо. Научись сражаться не с людьми, а с судьбой. Ты будешь проигрывать, но и выигрывать — тоже.
На плечо легла рука Зидани Мозьен. Сестра меня поддерживала.
— Только не торопись, — предупредила я девчонку. — Прежде, чем действовать, трижды подумай и не спеши. Но не позволяй себя обижать.
— Леди Эстель, — раскрыла рот Малька. Рука её вновь метнулась к клейму, но сиротка передумала его прятать. — Вы говорите так красиво, но я даже не знаю, что мне делать сегодня… Или даже прямо сейчас, — она подалась ближе и прошептала: — На меня все смотрят.
В первую секунду я растерялась, осознав, что мы и вправду стали актёрам на сцене, застывшими в окружении ожидающих продолжения зрителей. Но потом память подкинула мне подсказку. В мыслях зазвучал самый родной голос из далёкого прошлого.
— Делай то, что можешь сделать прямо сейчас, — уверенно кивнула я. — Порой даже камешек в сапоге проясняет разум, если его оттуда наконец выкинуть.
Я улыбнулась кроуницким воспоминаниям. Какой наивной, простодушной и открытой тогда была Юна Горст! Как бесконечно она верила в сказу и в хорошего ментора! Как отчаянно пыталась сохранить свет в душе… Ещё не подозревая о том, что тьма ничем не хуже.
— У меня нет камешка в сапоге, — прервала мои размышления Малька и с сомнением оглядела свою обувь.
Сиротка задумалась и потрясла ботинком, будто убеждаясь, что в нём действительно ничего не гремит. Такая смешная! Было бы не удивительно, если бы камешек оказался внутри: башмаки порвались и истёрлись. Но я, конечно же, имела ввиду совсем другое.
— Иди и возьми свою конфету, — подсказала я. — Ты заслуживаешь её так же, как все остальные девочки здесь. Не позволяй никому отбирать это право. И… — я скривилась от самой мысли, но всё же сказала это вслух: — Слушайся взрослых. Помогать преступникам — плохая идея.
— Мудрые слова, леди Эстель, — торопливо подхватила наставница приюта и заговорила громко, чтобы все девочки услышали: — Мелироанские девы подают нам пример сестринства и единства. Среди них царит мир, уважение и взаимоподдержка. Давайте окажем нашей Мальке такую же заботу, как это делают благородные леди. И этим все вместе спасём её душу. Во имя Квертинда!
