Для убедительности я успокаивающе всем улыбнулась и расправила лопатки, как и положено мелироанской благородной деве. Ведь что бы не случилось, представление должно продолжаться.
— Верно подмечено, сестра. Кажется, у меня та же проблема, — согласилась Зидани Мозьен и приложила платочек к абсолютно сухим уголкам глаз.
Мы сидели оранжерее, раскинувшейся под самой крышей замка академии, и рисовали натюрморты. Осеннее небо вливалось в приоткрытые потолочные окна, стекало тусклой лазурью по панорамным стёклам. Тянуло терпковатой свежестью от влажных клумб: где-то внизу садовники поливали сад.
В центре оранжереи журчал маленький фонтанчик с золотыми рыбками. На его краю сидела Финетта Томсон. Её слишком смелое платье демонстрировало пышную грудь и плечи, сплошь усыпанные веснушками, стрекоза расправила крылья на драгоценном гребне в причёске, а в жёлтом тиале играла арфа. Девушка выстраивала в ряд плавающие на поверхности воды лилии и задумчиво кусала губу. Мольберт её пустовал.
— Юна, — обратилась она, пользуясь отсутствием педагога. — Если вдруг… — Финетта осеклась, глянула на Матрицию, и продолжила: — Я хочу сказать, что если с твоим ментором что-то случится, ты можешь рассчитывать на сестринство. Мы не дадим тебя в обиду.
Я хмыкнула, размазывая по холсту оранжевую краску.
— Конечно, мы не сможем заменить столь могущественное покровительство, — подхватила Матриция. — Но сделаем всё, что в наших силах. Призовём на помощь семьи и любые связи. Мой кузен недавно устроился работать в Преторий. Он простой секретарь, но я уверена, Молинд не побрезгует моей просьбой. В случае…
Она замолчала и вцепилась в рукава платья.
— В случае, если знак соединения исчезнет и расположение консула Батора вместе с ним, — подсказала Хломана из тёмного угла. — Мы не позволим отправить тебя в Зандагат, Юна.
Сестра Дельская уже закончила свой рисунок, удивительно не похожий на натуру, но при этом великолепный. В отличие от меня, она легко и ловко использовала магию Нарцины при создании шедевра. Золотые искры прыгали с кисти прямо на холст.
— Спасибо, сёстры, — учтиво поблагодарила я, звякнув браслетами из ризолита. — Надеюсь, ваша защита мне не понадобится.
Занятие по живописи было в самом разгаре, и я поелозила кистью на палитре. Краска на холст ложилась плохо, с комками, но меня это мало беспокоило. Мысли попеременно было заняты то прошлыми событиями, то грядущими переменами.
Я догадывалась, что если знак соединения исчезнет, Жорхе Вилейн увезёт меня из Мелироанской академии. Куда увезёт и что станет с Юной Горст, бывшей мейлори Чёрного Консула, — неизвестно. Но скорее всего туда, где она будет в меньшей опасности, чем сёстры, которые собрались её защищать, ещё не подозревая, что защита понадобится им. В отличие от благородных дев, о войне, её последствиях и рисках я знала гораздо больше.
На войне убивали, не считаясь со званиями, достижениями и даже могуществом. Горькая правда в том, что Кирмос лин де Блайт действительно может погибнуть.
И если знак соединения всё же исчезнет… Это будет означать, что над королевством нависнет угроза гораздо более серьёзная, чем надо мной.
Даже если мы победим в битве с Таххарией-Хан, что ждёт Квертинд после? Орлеан Рутзский по незримой указке Демиурга снесёт города, замки и консульства? Разрушит и Мелироанскую академию, и Обитель Мелиры, замки и города, Преторий… Кто его остановит? Если умрёт Кирмос лин де Блайт, кто ещё сможет помешать Ордену Крона устанавливать правила и вершить свою сокрушительную свободу? Я не представляла. Но верила, что пока ментор жив, он не допустит уничтожения наследия Иверийской династии. То есть Квертинда.
Чтобы протолкнуть ком в горле, я глотнула цветочного отвара из фарфоровой чашки. Крупные листочки удивительно точно гармонировали с рисунком на хрупком боку, а голубая ручка извивалась хвостом русалки. Тело её распласталось на блюдечке. Поднимая чашку, я каждый раз отрывала ей хвост, чтобы после короткого глотка вернуть на место. Даже сервиз в Мелироанской академии был произведением искусства и требовал аккуратного к себе отношения.
— Это апельсин? — Эсли за моим правым плечом наклонила голову, рассматривая холст. — У вас очень здорово выходит! Символ Удела Батор — целое дерево. Почему бы вам не добавить веток?
— Похоже на тыквенную кляксу в сливочном супе, — решила Арма из-за левого плеча.
Любопытный нос рудвика едва не ткнулся в ещё влажный рисунок: Стрилли тщательно обнюхивала холст. Она задумалась на пару секунд, пригладила лапами блестящую шерсть на ушах и заключила:
— Прореха в мироздании, сквозь которую льётся поток благоприятной энергии, лу-ли.
Служанки слаженно закивали, будто поняли, о чём шла речь.
— Это солнце, — буркнула я. — Закат над Кроуницем.
— О… — нахмурилась Эсли.
— Кххх… — захрипела Арма, сдерживая смех.
— Как я и сказала, лу-ли, — деловито подтвердила Стрилли.
