Рядом что-то плюхнулось, и я с удивлением обнаружила Хломану Дельскую в бассейне.
— Что за жизнь без общей тайны? — подмигнула она мне. — Если нам суждено понести наказание, сделаем это все вместе.
Я улыбнулась. Теперь моя банда — шесть идеальных леди Квертинда.
— Идите к нам! — позвала я остальных, застывших в окружении служанок. — Позвольте себе нарушить приличия хотя бы тогда, когда вас никто не видит. Теперь, когда Тильда Лорендин мертва, вы вне опасности.
— Леди Ноуби! — возмущённо крикнула одна из служанок вслед сорвавшейся с места Матриции.
Сестра взяла разбег и буквально влетела в низкий бассейн, обдав нас тяжёлыми брызгами. Мы радостно завизжали. Нежный шёлк её юбок раздулся парусом и осел на поверхности воды. Матриция даже не потрудилась их поднять.
— Давай же, Фи! — поддразнила она. — Давай, это весело!
Её подруга подошла, изящно подала руки. Но Матриция обхватила её талию и буквально втащила в бассейн, отчего обе девушки рухнули под задорный девичий хохот.
Матриция и Финетта поднялись и… неожиданно для всех поцеловались, стоя по колено в бассейне. Мелкий дождик осыпал их каплями, а сёстры — удивлёнными, даже шокированными взглядами.
— Ну и дела, — грохнула Арма.
Остальные служанки почтительно отвернулись. Благородные девы переглянулись.
— Надеюсь, вас не скинут за это в кристальный колодец, — цокнула Хломана.
— Как старшая из сестёр осуждаю за безрассудство! — подчёркнуто шутливо пригрозила Приин.
Прыгать к нам она не стала, но тоже скинула обувь и села на край бассейна. Опустила ноги в воду. К ней присоединилась Зидани. Целительница прислонилась плечом к сестре, набрала в ладони воду и подкинула в воздух.
— Между прочим, моя изначальная склонность — Вейн, — похвасталась Приин Блайт, ловя дождевые капли ртом. — Я бы хотела повелевать морями и ветром. Лететь за ними по миру.
— Так решайся, сестра! — воодушевлённо посоветовала Финетта. Она держала Матрицию за руку. — Позволь себе быть собой и слушать своё сердце! Бросить вызов Квертинду не так уж и страшно. Посмотри, что сделал Кирмос лин де Блайт для своей мейлори. Он спас её от навязанного брака. Теперь Юна среди нас, она свободна и счастлива, а все виновники наказаны. Всё обошлось.
— Есть в мире справедливость! — согласилась Матриция.
Я надула щёки и убрала от лица мокрые волосы. Приин Блайн скомкала в руках край платья.
— Сёстры, — смущённо зашептала Талиция. — За короткое пребывание здесь я успела полюбить Квертинд больше своей родной страны. Здесь и правда всё иное. Мне бы так хотелось остаться в королевстве…
Она смешно прикусила губу и потопталась на краю бассейна в нерешительности. Я бросила юбки, подошла и подала ей руку.
— Так оставайся, — предложила я. — Ты станешь лучшей королевой, когда выйдешь за Орлеана Рутзского. Такой же великой, как Мелира. Или ещё лучше.
Над головой княжны кружилась стайка разноцветных птичек. Талиция, кажется, успела одарить улыбкой каждую пернатую прежде, чем вложить свою ладонь в мою. Сестра Веллапольская разулась, опустила пальчики ног в прохладную воду и медленно, как и положено Её Высочеству, шагнула вниз.
— Я не хочу выходить замуж за Орлеана Рутзского, — глядя в глаза, сообщила мне Талиция.
А в следующую секунду в нас прилетел поток тяжёлых брызг.
— Ай! — хором возмутились мы и немедленно взялись за мокрую месть.
Хломана взвизгнула и дала дёру, но это ей не помогло: девушка вымокла с ног до головы.
Так-то! От Юны Горст не скрыться! Тем более, когда у неё в союзницах сама Веллапольская княжна!
— Хватит! — хохоча, визжала Матриция, отмахивась от капель. — Да перестаньте же, негодяйки!
— Только если ты нам споёшь! — поддержала водную бойню Приин.
Вот так семеро благородных дев провожали этот день: хохоча и плескаясь в фонтане, слушая осторожные возмущения служанок и шутки друг друга.
А когда сумерки уступили права ночной тьме, во дворе Мелироанской академии зажглись фонари. Мы встретили свет уставшим, но задорным возгласом, но в следующую секунду потрясённо затихли.
На дорожке, у высокой чаши-клумбы под одним из фонарей стоял никто иной, чем сам призрак Мелиры. Бледный, в наспех накинутом на сорочку халате и с отрешённым выражением на лице.
— Госпожа… Првленская, — узнала я и тут же начала оправдываться: — Это всё я… Девушки не виноваты…
Она не отреагировала. Лицо её не покрывала маска привычной строгости и надменности. Лаптолина не осуждала нас, но и не веселилась. Пожалуй, она была… растеряна. И смотрела сквозь нас. На секунду я даже подумала, что она ходит во сне.
— Простите нас, — вылезла из бассейна Приин и сделала низкий реверанс. В мокром платье смотрелось ужасно глупо. — Мы позволили себе лишнего. У сестёр опухли ноги, и мы подумали…
— Благородные девы, — перебила Првленская. — У меня печальные новости.
В тонких пальцах женщины дрожало раскрытое письмо. И от этого вида, и от тяжелого, потухшего взгляда и от скупых слов у меня внутри всё оборвалось. Будто бы Лаптолина только что вынесла приговор. Рука сама собой метнулась к пауку, чтобы убедиться в том, что ментор жив. К счастью, знак соединения был на месте.
