— Ты видишь на мне голубую кепку транспортной компании? — съязвила Лаптолина. — Разве я похожа на посредника?
“Да, икша тебя дери!” — едва не заорала я. Ты и есть долбанный посредник! Ты — единственная связь с внешним миром и возможность связаться с ментором!
Чтобы не броситься на женщину, я до боли прикусила щёку. Посчитала два вдоха и, натянув извиняющуюся улыбку, ответила:
— Вы правы. С моей стороны невежливо просить вас об этом, госпожа Првленская. Но позвольте хотя бы написать ему. Я сама попрошу его о встрече, а вам останется только передать письмо.
— Вам всё же придётся прогуляться, — надавила Лаптолина. — Но теперь в мой кабинет. Думаю, нам не избежать персонального урока.
Страх пронзил ледяной стрелой. Я попятилась, наткнувшись на мольберт. Неужели снова кристальный колодец?! Только не это. Я не выдержу… Сейчас просто не выдержу.
Я ведь просто попросила написать ментору! Что я сделала неверно? Я была вежлива, деликатна и даже сдержала грубость и гнев в ответ на их высокопарную чушь. Но это не сработало! Троллье дерьмо!
— Не подходите, — в панике я выставила перед собой обломок кисти, как оружие.
Какая жалкая попытка защититься!
Но она была гораздо более честной, чем все усилия изобразить из себя светскую леди и дальше делать вид, что ничего не происходит.
Кого я пытаюсь обмануть, подражая благородной деве?! Саму себя? Мне тут не место. Нужно было сбежать, пока была возможность. Даже разгар войны казался привлекательнее этой самой оранжереи. На войне я могла хотя бы принести пользу… Всё ещё боевой маг и неплохой стрелок. Да сейчас я просто мечтала оказаться на поле боя! Там, где настоящие солдаты пытались выиграть настоящую войну, пока благородные девы вели незримые битвы с мужскими пороками.
— Всё ещё обезьяна с палкой? — насмешливо спросила Првленская. — Мне казалось, что ты делаешь успехи, — она обвела девушек взглядом и пару раз хлопнула в ладони. — Благородные леди, на сегодня занятие окончено. Риона, передай магистру Малести, что через четверть часа мелироанские девы спустятся в целительскую для урока магии Девейны, — она отмахнулась от влетевшей в окно пчелы. — А леди Горст пойдёт со мной для откровенной беседы.
Женщина вцепилась в меня взглядом и кивнула за спину, развернулась и уверенно пошла к выходу. У самых дверей она задержалась и отдала короткий приказ двум стязателям, отчего те недоумённо переглянулись. Возможно, бойцы бы даже возразили, но Лаптолина была верна себе: она не стала дожидаться их ответа, а уверенным шагом ступила на лестницу. Пчела полетела следом, привлечённая яркой астрой в высокой причёске госпожи Првленской.
Я протестующе тряхнула волосами. Подразумевалось, что мне нужно повторить путь пчелы.
— Удачи, — шепнула Приин.
— Всё будет хорошо, — подбодрила Финетта.
— Помни о сдержанности, — посоветовала Хломана.
Тёплые руки накрыли мои неожиданно ледяные пальцы и забрали обломок кисти.
— Идите же, леди Горст, — шепнула Эсли. — Госпожа Првленская желает вам только добра. Она ведь тоже благородная дева и часть сестринства.
Может, сбежать прямо сейчас? Броситься вниз, пересечь голубую гостиную, плюнув в опостылевший фикус. Найти ментора, схватить его за руки, прижаться щекой к груди и рассказать всё честно, как на духу… Я ведь делала так много раз. Отправиться с ним в пекло битвы, чтобы сражаться плечом к плечу, как я когда-то мечтала…
Я потёрла паука. Вспомнились предупреждения Жорхе о том, что лучшее, что я могу сделать для ментора сейчас — не доставлять ему новых проблем. Как бы мне не хотелось думать иначе, он был прав.
Ноги сами собой понесли меня вслед за Лаптолиной. Тело превратилось в вату, будто Првленская воспользовалась кровавой магией. От слабости меня мутило и шатало из стороны в сторону, но я шла, наблюдая, как концы шёлкового пояса Лаптолины качаются в такт её шагов. Мой личный палач и мучитель оказался не могущественным убийцей. Он носил цветы в причёске, крохотные кулоны на тонких цепочках и утягивал талию до размера двух апельсинов. Вот так сорокина дочь Юна Горст, непокорная ни Чёрному Консулу, ни господину Демиургу, позорно подчинилась женщине из южной провинции.
Голубые коридоры и два лестничных пролёта вывели нас к высоким дверям. В памяти всплыл аккуратный ковёр и фрески возле кабинета Надалии Аддисад, аскетичная обстановка её обители, бойкий нрав и лазурная мантия, но с Лаптолиной Првленской всё было иначе.
Кабинет хозяйки Мелироанской академии благородных дев походил на полукруглый музейный зал. Всё здесь кричало о роскоши и дороговизне. Настолько, что я поражённо открыла рот, застыв в дверях, и завертела головой.
Высокие окна не имели рам, а чередовались только облепленными мелкой мозаикой колоннами. За стёклами буйной осенней пестротой цвёл сад и клонились к земле ветки апельсинов.
