Все присутствующие разинули рты от удивления. Такого в приграничье не было никогда. Да и во всём Королевстве, подобного не случалось лет сто. Даже появление новых графов, было громким событием. А тут целый герцог.
На барона было страшно даже смотреть, у него разве что пена изо рта не пошла от бешенства. Все его многолетние, тщательно вынашиваемые планы, пошли псу под хвост. Да ещё новым герцогом оказался его злейший враг.
В зале начались перешёптывания. Никто не понимал, что же будет дальше. Ясно было, что судебный процесс потерял всякий смысл в свете вновь открывшихся обстоятельств.
Похоже, что только многоопытный гном, не выказывал никаких признаков растерянности. Мэтр Ульрих забрал из рук Градоначальника обратно королевские грамоты, и торжественной походкой вернулся к Клейтосу, после чего вернул ему документы. Затем мэтр обратился к Председателю Суда:
— Как видите, Ваша честь, все обвинения, выдвинутые бароном Хименесом, являются совершенно абсурдными. Лица, от имени которых я выступаю в суде, имеют дворянские титулы высшей пробы, поэтому совершенно бессмысленно обсуждать саму суть конфликта.
Кроме того, учитывая высокие титулы участников конфликта, произошедшее вообще не подпадает под юрисдикцию данного суда. Если у барона имеются претензии, то в данном случае он должен обращаться с прошением к правящему монарху.
Более того, имеет место бунт вассала против сюзерена. Что делает преступником присутствующего здесь барона Энцо Хименеса. Думаю, что Корона должна быть поставлена в известность о происходящем, — и он перевёл взгляд на Королевского Наместника.
— Ваш клиент намерен обратиться к Короне за помощью в урегулировании вооружённого конфликта между герцогом и его вассалом? — скучным тоном поинтересовался Флавиус Максимус.
Мэтр Ульрих посмотрел на Клейтоса и тот отрицательно покачал головой.
— О, никак нет, Ваша светлость, — поклонился мэтр. — герцог намерен урегулировать конфликт собственными силами. Тем не менее считаю своим долгом через вас уведомить Корону о действиях барона, которые делают его зачинщиком конфликта.
— Я сообщу в столицу, позицию герцога по данному вопросу, — нехотя согласился Королевский Наместник.
После чего решил, что сказано уже достаточно и пора сворачивать этот балаган.
— Суду есть что сказать? — обратился Градоначальник к Председателю Суда.
— Гм, — прокашлялся Августин Виардо. — В свете вновь открывшихся обстоятельств, Суд считает дальнейшее заседание по данному делу бессмысленным. Поэтому объявляю заседание Суда закрытым.
Он был расстроен, так как ему ещё предстояли неприятные объяснения с бароном. Но что-либо предпринять в такой ситуации он не мог. Поэтому тоже спешил свернуть заседание, пока ситуация окончательно не вышла из-под контроля.
Но тут взорвался, давившийся злобой барон Хименес.
— Я отказываюсь признавать этого самозванного герцога, своим сюзереном, — хрипя от ярости, проорал он.
— Я не могу вам этого запретить, — с видимым неудовольствием заявил Флавиус Максимус. — Но хочу вам напомнить, что Корона не одобряет междоусобные распри. И вынужден предупредить, что если ваши действия будут представлять опасность для жителей города и доставлять проблемы властям, то городская стража и войска Королевского Гарнизона будут вынуждены принять меры.
А пока, на сегодня мы закончили эти бесплодные дискуссии.
— Ещё нет! — оскалился барон. — Пусть эти преступники избежали суда людского, но им не избежать кары небесной.
Все присутствующие в зале суда решили, что это просто оборот речи, словоблудие, к которому барон прибегнул в приступе бессильной злобы.
Но барон повернулся и подал знак своим людям, которые распахнули массивные двери, ведущие с улицы в помещение и глазам собравшихся предстала процессия. Странная и зловещая.
Монахи! Проклятые Братья!
По толпе зевак, собравшихся в зале суда, пошли перешёптывания. Этих-то какой чёрт сюда занёс? Монахов боялись и ненавидели. Особенно в Непутёвом, где почти в каждом отряде Старателей были колдуньи, участие которых в рейдах существенно повышало шансы на выживание.
Так что вновь прибывшим, были, мягко говоря, не рады.
Да и сам Королевский Наместник, был не то чтобы испуган, но неприятно удивлён и насторожен. Монахи были одной из главных сил в Королевстве. Причина была в том, что большая часть колдунов в Королевстве принадлежала к Церкви.
Даже Корона была вынуждена с ними считаться. Единственной причиной, по которой церковники ещё не захватили власть в Королевстве, была в противовесе в виде Церкви Милосердных Сестёр. Братья и Сёстры люто ненавидели друг друга. Но волшебницы были сильнее колдунов, и Корона ловко использовала вражду между ними, оставаясь над схваткой.
Но Старатели ненавидели монахов особенно люто, и потому в зале установилась тяжёлая, гнетущая тишина и на странной процессии скрестилось множество недобрых взглядов.
Но монахов такие мелочи совершенно не смущали. Их ненавидели, но боялись. Редко кто осмеливался вставать у них на дороге.
