Впереди выступал Аббат Франческо Тотти, одетый в праздничные церковные одеяния при всех регалиях. Следом за ним шёл неприятный сутулый мужчина в простой чёрной сутане, с вышитыми на груди и на спине символами пламени. Никому из присутствующих в зале мрачный монах был незнаком, но от него так и веяло неприятностями. Особенно если учесть, что вышитые на одеянии языки пламени являлись символом Святой Инквизиции.
За этой парой, подобно воронам, следовал десяток монахов в таких же чёрных сутанах, только из более грубого и дешёвого материала. Вороны в человеческом обличии, толкали массивную металлическую тележку, покрытую сверху тяжёлым покрывалом из красного бархата. От сооружения прямо-таки тянуло опасностью.
В полном молчании процессия проследовала и остановилась в центре зала.
Королевский Наместник привстал со своего кресла, чтобы поприветствовать аббата Франческо Тотти.
— Святой отче, нас не предупреждали о вашем визите. Что привело вас в город?
— Беда! — криво усмехнулся аббат.
Градоначальник приподнял брови, обозначив недоумение.
— О чём вы, святой отец? — насторожённо поинтересовался он.
Но Франческо Тотти уже перестал обращать на него внимание и картинно вскинул руки, приковывая к себе внимание толпы.
— Слушайте, жители города! Слушайте и не говорите потом, что не слышали! — начал вещать он. — Зло. Великое зло бродит по улицам города. Оно проникает в ваши дома, крадёт ваши души. И убивает. Проклятые ведьмы, совсем потеряли страх и при попустительстве властей творят свои чёрные дела.
Дошло до того, что они начали убивать даже представителей благородного дворянства. И одной из таких жертв стал невинный юноша Уго Хименес.
Как такое стало возможно, спросите вы. Почему, безнаказанно творят они свои злодеяния? И я отвечу. Потому что у ведьм появился организатор, вдохновитель. Ведьма чрезвычайной мощи, посланница чёрных сил. Зло во плоти. Зло, прячущееся под маской добродетели.
Жители города, все вы в опасности. Чёрное колдовство плетёт свои сети, и его прислужницы затаились в ночи в ожидании своих жертв. Горе вам, жители города Непутёвого.
Но церковь стоит на защите ваших интересов. Лишь мы стоим между вами и бедой. Мы вас спасём. Именно за этим мы здесь. Мы требуем королевские власти и власти города исполнить свой долг, и выдать нам это исчадие ада, главную ведьму. Пусть докажут, что они не перешли на сторону тьмы, и готовы защищать народ. Защищать вас.
Закончив свою пламенную речь, аббат вперил свой гневный взгляд в Градоначальника.
Люди в зале все как один повернули головы в сторону Флавиуса Максимуса и теперь требовательно смотрели на него.
— Потрудитесь выражаться яснее, — сухо произнёс Королевский Наместник. — Кого вы имеете в виду?
— Вы прекрасно знаете о ком речь, — зло ощерился церковник. — Это женщина, которая обманом и коварством, присвоила себе титул благородной леди, скрывая свою гнусную сущность. Вот она! — и крючковатый палец аббата нацелился на Киру. — Требую схватить её и передать Святой Церкви!
Королевский Наместник Флавиус Максимус напряжённо думал, стараясь сохранить на лице равнодушную маску. Ситуация была неприятной. Королевские власти действительно должны были оказывать содействие Церкви в борьбе с ересью. Правда, меры этого содействия были обговорены весьма туманно.
Обычно он бы не раздумывая встал на сторону Церкви и выполнил их требования. И плевать ему, виновна жертва или нет. Ссориться с Проклятыми братьями, было чревато.
Но сейчас ситуация была необычной. Совсем необычной. И действовать нужно было чрезвычайно осторожно.
Если он не поддержит посланцев Церкви, то те, несомненно, будут жаловаться в столицу, что в нынешнем положении опального градоначальника чревато неприятностями.
Если же он выступит на стороне церковников и задействует Городскую Стражу и Королевский Военный Гарнизон, то создаст неприятный прецедент. Ведьма ведьме рознь. Сейчас обвинения касались высшей аристократии. Признать герцогиню ведьмой, было бы шагом необдуманным и опасным.
Аристократия не любит, когда вмешиваются в её дела. И если позволить церковникам хватать по первому подозрению не только простолюдинов, но и лиц дворянского сословия, то это нанесёт ощутимый удар по власти аристократии.
Против Флавиуса Максимуса выступит всё дворянство, что превратит его из изгнанника, в изгоя.
Да и новоявленный герцог вряд ли позволит схватить свою жену. А спровоцировать бунт целого герцогства и при этом оказаться в самом эпицентре событий, хотелось Градоначальнику ещё меньше, чем вызвать недовольство столичных властей.
— Вы отдаёте себе отчёт, что обвиняете не кого-нибудь, а саму герцогиню? — попробовал он урезонить аббата.
— Перед всевышним все равны! — мерзко улыбаясь, заявил Франческо Тотти.
— Я не уверен, что ваше руководство поддержит вас в стремлении разжечь такой конфликт, который может даже спровоцировать гражданскую войну, — привёл последний довод Королевский Наместник.
