Впервые с того момента, как количество слушателей его проповедей стало падать, Роулинз улыбнулся.
– Нанести удар по движущей силе? Даже если Маккейб считает, что это ошибка?
– Он – трус и, что важнее, не часть семьи. А самое главное: он не разделяет нашей веры. Его цель – деньги, а не защита святого слова божьего. Он – Иуда, ждущий сребреников.
– И что ты предлагаешь устроить? Не забывай, дочка, что наши цели во многом совпадают с интересами Маккейба, так что подлинно двуличны здесь мы, не он.
– Механик может сколько угодно говорить, что утратил веру, но я чувствую: это не так. Я рассчитываю на него, как на человека истинной веры, который просто не доверяет своему окружению. Именно поэтому он вынужден утверждать, что работает лишь за деньги, как и его босс Маккейб.
– Ты полагаешь, у Механика есть желание исполнить волю господню?
– Да, и более того, тем самым он сможет исправить свою судьбу. Он сделает все, что я прикажу. – Лорел обняла отца. – В стране начнется хаос, который вознесет нашего дорогого друга к вершинам власти. А как только Механик сделает свое дело, мы сможем все свалить на него.
– А что Маккейб? – спросил Роулинз, хотя знал ответ заранее.
– Когда с миссиями в Хьюстоне и на мысе Канаверал будет покончено и мы снова пробурим вход во вторую галерею, пускай он извлечет оттуда все оружие и технологии. После этого необходимость в нем отпадет. Мы выбросим его, как отработанную батарейку.
Роулинз улыбнулся. Настроение улучшилось, к тому же проповедь придала ему сил, которые он потратит на то, чтобы сохранить операцию «Колумб» в тайне, пока его корпорация не выжмет все возможное из технологий, найденных более полувека назад.
– Что ж, подготовь предложение для Механика. Посмотрим, действительно ли он верный слуга господень. Жду через два дня.
Найлз Комптон наблюдал за проведением эксперимента через стеклянную стену.
Породу с вкраплениями минерала, полученную из хранилищ ЦРУ, погрузили в воду, но давление пара в резервуарах только увеличивалось. Эксперимент длился уже тринадцать часов, а тепло, излучаемое метеоритами, постоянно возрастало.
– Воистину удивительно, – сказала Вирджиния Поллок, стоявшая рядом с Найлзом. – Если подобные образцы есть у русских и китайцев, то их свойства им известны. Подозреваю, что одних этих осколков хватит на то, чтобы обеспечивать энергией небольшой город.
– А долгосрочные эффекты? – спросил Комптон, наблюдая, как пар из резервуара поступает в небольшой генератор.
– Пока рано об этом говорить, – сказала Вирджиния и внимательно посмотрела на директора. – А что такое?
Найлз отвернулся от толстого стекла, за которым располагалась лаборатория, и вопросительно посмотрел на заместителя.
– Метеориты, Вирджиния. Минерал попал сюда с метеоритами – стало быть, тела, в котором он присутствовал, скорее всего, уже не существует. А если оно взорвалось? Не от какого-то космического инцидента, а из-за нестабильности?
– Пока рано делать выводы, – возразила она, наблюдая за тем, как двигается стрелка на приборе для измерения мощности.
– Неужели ты не понимаешь? Нет такого источника энергии, который увеличивает мощность после траты такого количества энергии, а эти камни, наоборот, вырабатывают ее, сколько бы мы ни отбирали.
– Процесс может стабилизироваться, как в случае с ядерным топливом. По крайней мере, до той степени, что реакцией можно будет управлять, – парировала Вирджиния.
– Говоря твоим языком, у нас пока нет данных для такого утверждения. Прекращайте эксперимент.
– Но, Найлз, перед нами уникальная возможность…
– Прекратить эксперимент, Вирджиния.
В комнату наблюдения вошел секретарь и передал Комптону обрывок бумаги. Найлз уже собрался было уходить, но сперва решил убедиться, что Поллок поняла приказ.
– Хорошо, хорошо, приступаем к управляемой остановке, – сказала она и вышла.
Президент вышел на связь по защищенному каналу.
– Найлз, я только что лично переговорил с германским канцлером. Он знает, что полковника подставили, однако в данный момент, учитывая наличие записи с камер, фотографии и вдобавок двух мин «Клеймор», найденных в вашем самолете, у него связаны руки. Если он отпустит американца, которого подозревают в гибели сотни людей, его попросту распнут.
– Сколько ждать?
– В ФБР меня заверили, что недели через три отыщут для канцлера повод отпустить полковника хотя бы под залог и в качестве одолжения. Капитана Эверетта тем временем экстрадируют в Эквадор, где ему и предъявят обвинения. Коллинза, если его все-таки освободят, ожидает то же самое. Они влипли по уши, Найлз.
– А мои ученые? Или им собираются пришить соучастие? – спросил Комптон, с трудом сдерживая гнев.
– Их выпустят сегодня вечером. Улик против них нет, хотя источники в ФБР утверждают, что эти двое похлеще Коллинза или Эверетта.
– Охотно верю. Джек разговаривал с нашим послом в Берлине?
– Он передал для тебя сообщение: «Посмотри сегодня вечером канал „Вера“». Еще он добавил, что все пути ведут к господу.
Найлз отвел взгляд от небольшой камеры и задумался.
