Но где сам Аодх? Повертев головой и даже глянув на небо, супруга нигде не увидела. Интересно девки пляшут. Чуть выдохнула, глянула на воды, блестевшие в лунном свете: над лотосами порхали светящиеся мотыльки. Я не могла знать, да и никто не мог, получится ли у парней уговорить дев поделиться сокровищами с ними. Все сокровища русалок под толщей воды, мне нужно… Плавать я не умела, но я могла сделать кое-что как нимфа. Стараясь передвигаться бесшумно, помня об остром слухе сидов, приблизилась к кромке реки. Русалки продолжали петь, завлекать мужчин. Опустившись на четвереньки, опустила руки в теплую воду; пальцы скребнули скользкий, холодный ил и я сморщила нос. Опал затеплился на груди, и я заметила легкое цветное сияние охватившее камень, как и мою кожу. Только этого не хватало. Быстро глянула в сторону братьев. Камыши немного скрывали меня, но не так надежно, как хотелось бы. Русалки уже успели выйти из реки преобразовав хвосты в ноги. Обнаженные, со сверкающими телами от воды и редких чешуек, они двигались напоминая родную стихию, гибко и плавно. Кружили рядом со Связанными выставляя свои прелести на показ, предлагая себя. Щеки вспыхнули, и я потрясла головой. Вот бесстыжие русалки.
Нельзя отвлекаться, то что собиралась совершить, требовало огромной концентрации для такой необученной как я. Возможно, у меня ничего бы и не получилось, но попытка не пытка. Раз вода подчиняется мне, значит, могу сотворить что душе угодно. Как отыскать сокровища на дне речном? У кого имеются глаза? У рыб и раков.
Отрешившись от посторонних звуков, прикрыла глаза, пытаясь, услышать шепот приглушенный на время. Представила рыбку, свободно плавающую в темных водах Сэн-Ди, представила, как скользит ее маленькое тельце и как поблескивает ее чешуя. Вода ласково касалась кожи рук, тихо плескалась о пологий земляной берег. Просидев минуту, показавшуюся мне едва ли не часом, выдохнула вполголоса:
— Помоги мне. — Уцепилась за образ рыбки, хотя я знать не знала, водилась ли такая рыба здесь.
Жилы словно натянулись, и я внезапно провалилась внутрь себя. Тело стало легким, а кровь превратилась в воду. Выдохнув, открыла глаза и зависла. Передо мной расстилалось речное дно. Трава похожая на ряску плавала оторванными кусками, ил покрывал не все дно, а лишь небольшую часть, дальше был черный песок. Моллюски раскрыв раковины выискивали пропитание, стайки рыб играли в прятки среди толстых стеблей лотосов. Зрение мое было немного странным, словно я смотрела через объектив фотоаппарата. Непривычно, но приноровиться можно.
Так, надо бы начать двигаться, время тикает. Шевельнулась с удивлением понимая, что я оказалась в теле рыбы, как и хотела. Задвигала хвостом и плавниками и меня занесло в бок как машину на гололеде. Выдохнула, вернее булькнула рыбьим ртом. Совершила еще несколько попыток, пока не приноровилась к маленькому тельцу. И понеслась по прямой сканируя воду. Маяком служил опал, также прыгнувший со мной. Вернее, его фонтом, он-то передавал направление до своей половинки. Река была очень широкой, моя рыбка проплыла достаточно далеко, когда попала в течение. Маленькое тельце едва не утащило в сторону. Напрягшись, приказала воде успокоиться, и позволить спокойно плыть дальше в ее потоках. Как не удивительно, но родная мне стихия услышала и повиновалась.
А затем я запнулась, словно налетела на стекло раскрыв рот от изумления.
Аодх шел по дну реки в странном коконе из полупрозрачного дыма к груде серых камней покрытых ветвистой травой с темным отверстием в который меня как раз тянуло. Я хотела закричать ему, что камни и место вокруг них, находились под охранными заклинаниями. Они светились и переливались голубым сиянием, но казалось муж их не видит. Но из рыбьего рта вырвались лишь пузырьки. Правда волновалась я напрасно, Аодх видел охранки, а еще он почувствовал меня, клянусь жабрами этой неизвестной рыбки. Резко оглянувшись, он уставился прямо на меня; в ярко-золотых глазах вспыхнула злость.
Мое рыбье тело едва не превратилось в сосульку, хотя взгляд мужа обжигал. Чуть было не перевернулась брюхом, но быстро выровнялась: муж уже не обращал на меня внимания. Вокруг него вода заколыхалась, стала теплеть, и я чуть отплыла назад боясь свариться. Вытянув руку, Аодх раскрыл ладонь. На ней, словно кусок плазмы, блестела лава. Она не тухла в воде, не превращалась в камень, блестела так ярко, что глазам становилось больно. Наклонив ладонь, Аодх позволил нескольким каплям упасть на первую охранку. Она лопнула со звоном едва не оглушая; от нее пошли круги как от камня пущенного по поверхности воды. Мне пришлось трудно справляться с ней. Затем последовала вторая защита — также несколько капель и звук лопнувшего стекла.
