Элисон стряхнула оцепенение и заставила себя взяться за ручку. Она рывком отворила дверь, как снимают пластырь с раны, и перед ней предстал взволнованный суперинтендант. Лицо мужчины выражало неподдельную тревогу, и женщине захотелось броситься ему на шею со словами «слава Господу, это был лишь сон». Усилием воли Элисон сдержалась, вспоминая, как долго он обманывал их, что его образ — роль, которую Август отыгрывает без навыков профессионального актера уже долгие годы. На нетвердых ногах женщина впустила суперинтенданта внутрь, обратившись взором к дочери, которая повернувшись к ним спиной, ставила чайник.
— Что случилось? Ты позвонила и так быстро отключилась, что я испугался. Здесь снова был убийца? — произнес Густав, прислоняя тубус, который он зачем-то захватил с собой, к одной из стоящих посреди кухни столешниц.
— Ох, прости. Последние дни выдались особенно суматошными, похоже, у меня развивается паранойя, — Элисон махнула рукой, мол, ерунда, но добавила, — Я услышала шум и сразу набрала тебе, но это оказалась Мелоди. Чертовски меня напугала.
— Может чай? Не зря же ты сюда приехал, — натянуто улыбнулась Мелоди, ставя перед Августом пустую чистую чашку.
— Да, пожалуйста. Три ложки сахара, если можно, — мужчина с благодарностью кивнул. — Значит, все в порядке?
Элисон чувствовала себя неуютно под внимательным взором Августа, но не понимала, как в мгновение ока избавиться от волнения.
— Да, более чем. Как расследование? Мы еще нужны в деревне или наша подписка о невыезде больше не имеет силы? — она ступала на очень скользкую дорожку, но если идти осторожно, то можно и избежать удара судьбы.
— Все, как обычно, ты же знаешь. Никаких следов, на которые можно было бы напасть. Хотя, есть у меня одно предположение. Многое указывает на семью Дейли. Кстати, где Аарон? Видел, как его машина сворачивала от особняка, — Густав поблагодарил Мелоди за налитый напиток и теперь мерно помешивал чай, чтобы сахар полностью растворился. Во всем происходящем было что-то ненастоящее, до нелепости абсурдное, словно разыгранная перед зрителями сцена, совсем скоро выйдет режиссер и, громко хлопая в ладоши, поздравит их с отлично снятым эпизодом. Элисон не сводила взгляда с тубуса. Зачем же Густав принес его с собой? Интересно, в него поместился бы, предположим, меч?
— Мы собираемся продать дом и уехать. Если полиция настаивает, можем немного повременить до конца следствия, пусть даже это займет прилично времени. Но у нас появились срочные дела в Нью-Йорке — билеты уже куплены, — будто не слыша вопроса суперинтенданта, будничным тоном произнесла Элисон Гамильтон. Густав ничего не ответил. В тишине особняка, разбавляемой лишь едва слышным потрескиванием поленьев в камине, звон ложки о кружку звучал угрожающе громко, но еще страшнее стало, когда звук прекратился. Мужчина уставился куда-то за спину Мелоди, и, проследив за его взглядом, женщины побледнели — на столе остался лежать забытый альбом, со страниц которого улыбалась счастливая пара. Август медленно повернул голову к Мелоди и сказал:
— Неужели ты не хочешь разделить со мной вечность, Ванесса?
Мелоди замерла, не в силах пошевелиться, язык во рту стал непомерно тяжелым, неповоротливым и не желал двигаться. Элисон сделала шаг к дочери, но Август резко поднялся с места и схватился за тубус, откидывая крышку.
— Зачем ты так, Густав? За что? Давай не будем кипятиться, ты просто пойдешь домой, а мы навсегда уедем, и больше ты нас не уви... - не успела женщина договорить, как крышка тубуса пролетела рядом, заставив ее замолчать и вжать голову в плечи.
— Ну уж нет! Я сыт по горло вашими играми! Мне надоело искать Гренхолмов по всему королевству, я вам не служебная собака! Вы останетесь здесь! — кричал Август, словно в замедленной съемке доставая из тубуса тот самый меч, что совсем недавно стал орудием убийства.
— Зачем тебе меч, Густав? Давай просто поговорим, хватит насилия, прошу, — стараясь изо всех сил оставаться спокойной, Элисон сделала шаг назад, подальше от мужчины, пока не уперлась спиной в шкаф.