— И он был прав, это весьма консервативное место. Местные жители считают, что каждый человек женского пола рождается с навыками ведения домашнего хозяйства, — засмеялась Элисон. — Я сама приготовила нам ужин. Садись.
— Мы не отравимся? Последний раз ты готовила... — подозрительно прищурилась Мелоди и задумчиво постучала пальцами по подбородку, — Да ты вообще не готовишь! За исключением этих ужасных правильных завтраков, после которых возникает только два желания: повеситься и выбежать на улицу в поисках лавки с хот-догами, сделанными из черт знает кого, или и то, и другое сразу.
Элисон фыркнула и пододвинула для дочери стул, демонстративно оставляя ее заявление без ответа. Стоило только Мелоди устроиться за столом, как женщина вернулась на кухню, проверяя пирог в духовке, но тут же вернулась и села напротив. Между ними стояло несколько блюд, выглядевших так аппетитно, что девушка, не евшая ничего с утра, едва сдержалась, чтобы не накинуться сразу на еду, и бросила подозрительный взгляд на мать, но та лишь улыбнулась в ответ. В черных легинсах, топе и разноцветном кардигане никому не известного происхождения женщина чувствовала себя так комфортно, словно завернулась в покрывало. Вопреки всем опасениям дочь оставила все комментарии при себе и начала есть.
— Кто ты и куда ты дела мою мать? — спросила Мелоди с набитым ртом, доедая добавку.
— Брось, я всегда умела готовить, просто времени не было, — пожала плечами Элисон. — Попробуй пирог.
— И так теперь будет всегда? — Мелоди обвела стол рукой и посмотрела матери в глаза.
— Скорее всего, только пока мы здесь. Ты же и сама знаешь, мне надо будет вернуться к работе.
Положив кусок пирога на тарелку, Мелоди поболтала водой в стакане, сделала глоток, нахмурив брови и что-то обдумывая, а потом снова повернулась к матери:
— Так может, не будем уезжать?
Вилка со звоном стукнулась о тарелку и отлетела в сторону. Женщина замерла на мгновение, а затем сделала вид, что не услышала вопроса, взяв себе столовый прибор и вернувшись к еде. Когда тарелки опустели, а Мелоди откинулась на спинку стула, сообщив, что лопнет, если съест еще хоть крошку, Элисон улыбнулась и спросила:
— Посмотрим фильм? Проведем тихий семейный вечер вдвоем.
— И забудем, что еще вчера из дома выносили труп? — усмехнулась Мелоди. — И даже про придурка, который может вернуться за нами, судя по опасениям констеблей?
— Богом клянусь, если кто-то помешает мне посмотреть с дочерью фильм, в доме станет на один труп больше, — закатила глаза Элисон и вздохнула. — Давай просто сегодня сделаем вид, что мы нормальная семья.
— Нормальная? — развеселилась Мелоди еще больше, — Ты куда-то дела свои дорогущие шмотки, открыла в себе талант кулинара и предлагаешь пялиться в телек весь вечер. В реальностях нашей семьи как раз все это и ненормально! Но знаешь, я не против, чур, фильм выбираю я.
Пожелав дочери безмятежных снов, Элисон растянулась на кровати и натянула одеяло до подбородка. Она чувствовала себя опьяненной тем особым видом счастья, которое появляется только когда проводишь время с семьей, чувствуешь себя частью целого. Глаза закрылись сами собой, черты лица разгладились, и мысли потихоньку растворились в дымке наступающего сна, но стоило только Элисон повернуться на бок, как что-то острое кольнуло ее в ребра, прогоняя даже малейшие остатки дремоты.
— Черт тебя дери! — воскликнула женщина, подскочив на кровати.
Не желая покидать теплое укрытие одеяла, она дотянулась до прикроватной лампы и зажгла свет, случайно смахнув с тумбочки что-то на пол. Теплый свет разлился по кровати, прогоняя темноту, и Элисон увидела под простыней бугор, на проверку оказавшейся вылезшей из матраса пружиной. Выругавшись еще раз, женщина с тоской вспомнила о доме и шикарной большой кровати с мягким матрасом — надежным пристанищем отдыха в любой, даже самый трудный и долгий день. Осознав, что заснуть теперь будет не просто, и вздохнув, Элисон свесилась с кровати, аккуратно избегая пружину, и подняла с пола упавший листок. Так и не найдя объяснению головоломке из шкатулки, женщина оставила ее на тумбочке и выкинула из головы.
Сейчас, под покровом ночи, ее озарила догадка, странная до нелепости — что если цифры носят в себе библейский подтекст? Может предчувствия касательно проклятия, пронзившего их семью, — ерунда, а все убийства не связаны между собой? Ведь Элисон совсем ничего не знает про Софию, да и ни про кого из Бондаров, вполне может статься, что кто-то из них был связан с сектой, которая и решила отомстить таким нелепым образом? Ведь не зря же убийца разбрасывался цитатами из священных текстов, словно какой-то деревенский проповедник. Что еще ты придумал, Исайя?
Не давая себе времени на раздумья, чтобы не потерять решимость, Элисон дотянулась до телефона и набрала номер. В трубке раздались гудки, с каждым из которых женщина испытывала все большее желание нажать «