Прокручивая в голове все возможные варианты, Элисон уже потянулась за телефоном, планируя позвонить знакомому риелтору за консультацией, когда ее взгляд скользнул по комоду у стены и замер на фотографии в выцветшей рамке. С пожелтевшей от времени и солнечных лучей глянцевой бумаги на нее смотрело счастливое семейство — улыбающиеся родители и две девочки, младшую из которых мама держала на руках. Ей было пять лет, на улице светило солнце и погода стояла чудесная, лето только вступало в свои права, согревая землю, но девочки уже нарядились в платья, не страшась холодного ветерка. Мама в то утро приготовила вишневый пирог — особенный, самый вкусный, какой умела печь только она, — и девочки нетерпеливо ждали, когда настанет время обеда. Элисон помнила даже, что вечером к ним приезжали родственники, и по щеке заскользила одинокая слеза, вызванная теплыми воспоминаниями. Малышкой на фотографии была она сама — с родителями и старшей сестрой.
— Я никогда не забуду тебя, Шелби, — прошептала Элисон, едва шевеля губами. — До самой смерти мое сердце будет хранить любовь к тебе и Шарлотте.
Смахнув непрошенную слезу, Элисон огляделась в поисках других ниточек прошлого, но ничего не найдя, направилась к люку на потолке, за которым скрывался вход на чердак. Мало кто знал об этой тайной двери, да и никому до нее не было дела, но если старые вещи и сохранились где-то в доме, то только там.
Не утруждая себя тем, чтобы сделать громкость музыки, за которую в городе соседи уже давно бы вызвали полицию, тише, женщина подтащила стул поближе к люку и, встав на него, дернула за проржавевшее кольцо, аккуратно потянув его на себя. Ее окатила волна пыли, заставив закашляться, но, не прекращая своих попыток, Элисон с трудом расправила лестницу, протестующую против нарушения ее уединения ужасающим скрипом. Тяжело вздохнув и понадеявшись на удачу, женщина начала подниматься наверх, медленно переставляя ноги на ступеньках в надежде, что они выдержат ее вес.
— Как глупо будет сломать себе что-нибудь и отправиться в больницу, оставив Мелоди в одиночестве в этом старом доме.
На чердаке царил полумрак, непривычный после залитого лучами яркого осеннего солнца дома. Чихнув несколько раз из-за накопившейся за долгие годы пыли, Элисон начала проверять коробки, заглядывая в каждую по очереди пока не нашла то, что искала — стопку альбомов с фотографиями разной степени давности. Некоторые из увесистых томов были облачены в растрескавшиеся от старости обложки, другие были ближе к современности, картонные с яркими картинками. Элисон задумчиво провела пальцем по одному из альбомов, казавшихся наиболее старым, оставляя блестящую дорожку на покрытой пылью коже. Что она хотела увидеть? Что надеялась найти? Возможно, здесь и хранилась история Остеллов, но ведь женщина и сама все знала о своей семье и бережно хранила оцифрованные фотографии своего детства и юности на жестком диске дома в Нью-Йорке.
Скорее всего, в ней взыграло любопытство исследователя. Долгое время до того, как прийти к оценке искусства, Элисон занималась генеалогией, распутывая чужие семейные тайны, роясь в архивах, высматривая в хрустящей от старости выцветшей бумаге нужные записи о смерти или рождении. Это помогло ей встать на ноги, позволило обеспечить себе и Мелоди достойную жизнь, и то время Элисон вспоминала с нежностью в сердце. Сейчас она тоже изредка брала заказы, но гораздо реже, отдавая все свое время музеям и галереям. И, конечно же, она узнала о своей семье все, что могла, и теперь, держа альбомы с фотографиями, женщина почувствовала, как задрожали ее руки в предвкушении, — у нее появилась возможность наконец увидеть тех, кто представлялся ей скупым набором цифр и записей.
Дышать становилось все тяжелее — накопившаяся пыль с радостью приняла Элисон в свои объятья, обволакивая и забивая нос и глаза. Чихнув еще несколько раз, женщина тыльной стороной ладони вытерла выступившие слезы и поспешила покинуть чердак. Первым побуждением стало забрать с собой всю коробку, но оценив ее тяжесть, Элисон всерьез испугалась, что не сможет преодолеть хрупкую лестницу с таким грузом, и удовлетворилась выбранным альбомом, пообещав себе вернуться сюда позже. Убрав лестницу и закрыв люк, женщина направилась в гостиную, предвкушая погружение в семейную историю.