Утром, едва открыв глаза, Элисон почувствовала странное опустошение внутри, но вместе с тем и свободу. Уже много лет посвящая всю себя работе в надежде обеспечить себе и дочери безбедное будущее, женщина не просыпалась с осознанием, что она предоставлена самой себе. С одной стороны, это пугало, настолько, что, пытаясь хоть чем-то себя занять, после завтрака Элисон вытащила из дорожной сумки ноутбук и проверила почту, ответив на одно из писем с предложением о работе по генеалогии — ее давней страсти наряду с искусством. Предвкушение по разгадке очередной семейной тайны, ожидание работы с архивами и старинными документами, захватило ее, но в ожидании подтверждения и дополнительной информации, Элисон решила провести этот день для себя. В любом случае даже без заработка им с Мелоди не придется умирать с голоду, уж об этом она позаботилась, откладывая большие суммы на банковские счета.
Элисон отправилась в деревню, но, поймав на себе несколько удивленных пристальных взглядов, потеряла всякое желание идти дальше. Кого они видят перед собой? Чудачку в дорогом костюме, поселившуюся в не менее странном доме? А может просто судачат, что столько лет спустя дочка Остеллов вернулась в родной дом, поджав хвост. Выяснять это у Элисон не было никакого желания, как и заводить дружбу, и все же в одном эти люди были правы — она совершенно неуместно смотрится в этом забытом богом месте в своем костюме от кутюр.
Вернувшись в усадьбу пару часов спустя, Элисон тут же поставила пакеты с покупками на пол с возгласом облегчения и потерла начавшие ныть руки. Зато теперь она снова станет заботливой матерью — в удобной одежде, стоимость которой была чуть выше цены за пакет молока, с горячим ужином на плите и вкусным десертом. И как знать, может еще не поздно наладить отношения с дочерью?
И вот танцуя в столовой под старую песню, которую ее дочь вряд ли бы одобрила, Элисон размышляла, как долго они здесь пробудут. Вчера, стоило только двери в дом открыться, женщине показалось, что она шагнула в прошлое — мир, наполненный школой, веселыми разговорами по душам с Шелби, маминым садом и папиными шутками. Но, пройдясь по опустевшим комнатам, Элисон призналась, что была на права — за почти двадцать лет утекло много воды, да и дом видел не одного владельца. Временами ей действительно казалось, что она возвращается в детство и слышит отголоски прошлого, но это ощущение быстро проходило — слишком многое в доме изменилось с годами.
Поместье Гренхолмов во все времена окутывал ореол величественности. Построенное Андре и Октавией здание превосходило по красоте и размерам большинство домов в деревне и конечно не осталось незамеченным. Но дело было не только в деньгах, которыми владели Гренхолмы и заработанными честным трудом Андре, слывшему лучшем врачом в округе, основным фундаментом для создания дома служила любовь — к детям, к жизни, к пациентам, которые толпами устремлялись в дом Гренхолмов за помощью. Октавия вложила душу в обустройство дома, подбирая все в гармонии и красоте, граничащей со скромностью. Но все же сейчас Элисон видела лишь безмолвный призрак былого величества. Хотя дом всегда оставался «
Элисон неторопливо прошлась по комнатам, рассматривая старые фотографии на стенах, картины, статуэтки. Ее профессиональный взгляд не смогли замылить даже недавние события, и женщина наспех оценивала каждую вещь, строя планы на их продажу, когда наследство вступит в силу. Внезапно она рассмеялась от мысли, что за сто лет никто из семьи не попытался вынести из дома — продать или забрать с собой в новое жилье — ни одного произведения искусства, словно невидимое проклятье последует за владельцем, укрывшись в предмете. И все же пришла пора поставить точку в истории семьи, прервать пугающие воспоминания, связанные с домом, и продать его, разделив деньги от продажи между всеми оставшимися в живых родственниками.