— Вообще-то, это был его выбор. Его дуэль с Невиллом Лонгботтомом произвела на него сильное впечатление.
— То есть?
— Во время дуэли мистер Лонгботтом разобрался с Великим Гарри Поттером, как с младенцем.
— Но ведь Гарри глава двух древнейших родов?
— Да, Гарри надел перстни, но, во-первых, он осуществил привязку лишь к одному родовому алтарю, к родовой силе Слизерина. А, во-вторых, сам знаешь: сила без знаний — ничто.
— А почему он не привязал себя к алтарю с родовой магией Певерелл?
— Дамблдор. Мистер Поттер мог насторожить его раньше времени. Тем более, что привязав себя к родовой магии Слизерин, Гарри стал настолько сильно фонить магией, что студентки из Франции просто не давали ему прохода. Он был вынужден прятаться от них в лаборатории. Амулет едва справлялся с маскировкой его ауры. Лишь беды, которые водопадом свалились на убелённую мудростью и интригами голову нашего долькозавра, не позволили ему рассмотреть ауру Гарри и принять соответствующие меры.
— Но ведь он Лорд Смерть?
— Да. Гарри Поттер — Лорд Смерть. Он мог бы задавить мистера Лонгботтома аурой некроманта, а точнее аурой дементора. Но не факт, что это помогло бы. Как ты понимаешь, мистера Лонгботтома учила боевой магии его многоуважаемая бабушка, чья слава боевого аврора может сравниться лишь…
— Со славой отставного параноика и аврора Аластора Грюма.
— Про Аластора Грюма в народе говорят, что он засадил половину Азкабана.
Фадж хмыкнул и закончил фразу: «В то время, как вторая половина Азкабана была заселена Августой Лонгботтом».
— Но есть одно отличие. В отличии от Аластора Грюма, уважаемая Августа Лонгботтом сохранила все свои конечности, глаза и даже нос, что говорит о том, что она, как боевой маг, куда искуснее, чем гроза Лютного Переулка Аластор Грюм. Она даже уволилась из Аврората, чтобы всё своё время посвятить воспитанию и тренировкам своего внука, и должен признать, что она сделала из него отменного бойца. Как боевой маг, Гарри Поттер ему не ровня. Нет, как Лорд Смерть, он, конечно, мог бы выпить его магию или душу, — представив эту картину Фаджа всего перекосило, — либо привязать себя к родовой магии Певерелл и попытаться задавить мистера Лонгботтома голой силой, но с Тёмным Лордом этот фокус не прокатит.
— Потому, что согласно пророчеству, Гарри Поттер равен Тёмному Лорду по силе и не более.
— Верно.
— Значит, как дуэлянту, против Волан-де-Морта у Гарри нет шанса, если даже чистокровные одногодки могут справиться с Гарри за счёт своих знаний. Дамблдор. Ну, сучёнок! Так всех нас подставить! Крушение нашего общества лишь вопрос времени.
Фадж встал с кресла и нервно прошёлся вдоль стены.
— Тони. Я по-прежнему не понимаю. Зачем ему это? Зачем Дамблдор так поступил с Гарри? Нет, я понимаю, что он делал живую бомбу, но ведь это ненадёжно. Волан-де-Морт уже однажды погиб и мог проявить осторожность, и послать убить Гарри Поттера кого-нибудь из своих сторонников. Я бы на его месте так и поступил.
— Я тоже, — согласился Тревор.
— Ведь после смерти Гарри, Волан-де-Морт станет неуязвим.
— Я думаю, что Дамблдор уверен в том, что Гарри Поттера, как и Волан-де-Морта, охраняет пророчество.
— Всё равно не сходится. Вне всяких сомнений, при следующей своей встрече Тёмный Лорд будет держать Гарри на расстоянии. Отдел Тайн предоставил мне записи о том, что должно было произойти в момент смерти Гарри Поттера. В момент его смерти у Тёмного Лорда останется время, чтобы трансгрессировать с места. Тем более, что теперь он будет крайне внимателен к тому, что будет происходить с Гарри.
— Как я уже сказал, по версии Дамблдора, пророчество защищает своих героев. Это единственное, как можно объяснить поведение Дамблдора. По его предположению, после смерти одного из героев, пророчество будет исполнено и выживший станет уязвим. Его можно просто добить, особенно, если он будет ослаблен. Тем более, что в мировой истории уже были подобные прецеденты.
— Но ведь ты сказал, что…
— Это лишь моя версия. Моё толкование пророчества, которое имеет такое же право на существование, как и толкование Дамблдора. Если Дамблдор прав и после смерти Гарри Тёмный Лорд выживет…
— То тогда Дамблдор вернётся в лучах славы как единственный, кто может защитить нас от чудовища. Всё равно не понимаю. Если Дамблдор считает, что ему по силам остановить Волан-де-Морта, то почему же он не сделал этого раньше?
— А ты ещё не понял?
— Чего?
— Он ждал.
— Чего ждал?
— Когда вы все начнёте умолять его о помощи.
Фадж скривился
— Мы его просили.
— Но не умоляли. Я уверен, что он даже свой зад помыл в ожидании, когда вы начнёте его целовать, а пока он крутил своей задницей перед вашими лицами, намекая на то, что он ожидает от вас…
Фадж злорадно усмехнулся.
— Гарри Поттер обосрал ему всё малину. Неудивительно, что он взъярился на мальчика и превратил его детство в АД.
— К вопросу об Аде, Корнелиус. У меня к тебе просьба.
— Всё, что в моих силах.
— Корнелиус, у тебя есть доверенные лица среди отдела по стиранию памяти, которые умеют держать язык за зубами?
— Зачем тебе это?
