— А пользу, как известно, можно приносить по-разному. В ближайшее время в программу Хогвартса вернётся предмет о бытовых чарах. В них войдут такие разделы как домоводство, кулинария, строительство, не говоря уже о разделе связанном с комфортом. Ведь далеко не у всех есть родовые дома, где могут жить ваши сородичи. Следовательно, мы получаем просто потрясающий полигон для оттачивания мастерства для наших студентов. Но, мы имеем дело с очень древним, живым и, — Тревор внимательно осмотрел домовиков, — раненым замком. За студентами нужен глаз да глаз. Ваша задача будет стать для студентов своеобразным гидом и прорабом в одном лице. Мы разобьём студентов на группы. Для младших групп вы укажете на проблемы с уборкой и ремонтом, которые необходимо произвести. Для старших — восстановление чар. Всю их работу вы должны проконтролировать, указать на ошибки и недостатки, в нужный момент дать совет, а после окончания работы дать своё заключение.
Заметно повеселевшие домовики стали переглядываться и шептаться.
— Тихо! — Старейший охладил своих сородичей и вновь обратился к Тревору. — Директор, это замечательная идея, но Вы сказали, что это одна из причин Вашего прихода?
— Да. Тут такое дело. Я нигде не могу найти портреты Основателей. Просто мистика какая-то.
Спустя сорок минут в подземельях Хогвартса.
Тревор стоял напротив одного из многочисленных тупиков коридоров и смотрел на стену.
— Значит, это здесь?
Старейший кивнул головой и щёлкнул пальцами. Спустя мгновение в стене стала появляться замаскированная дверь.
— Но почему?
— Вы слышали о рабских контра… — домовик запнулся и испуганно посмотрел по сторонам.
— Да, Старейший. Более того, мне, а точнее, нам с Гарри Поттером и Гермионой Поттер удалось уничтожить их все.
— Хозяева вернулись! — Старейший счастливо зажмурился. — Если бы Вы знали, директор, как давно мы ждали этого дня.
Тревор понимающе кивнул головой:
— Так какое же отношение контракты имеют к тому, что портреты Основателей запихнули в этот чулан?
— Не только портреты Основателей, но и многих директоров прошлого, — Старейший снял последнее из заклятий и открыл дверь, — но я уверен, что они и сами Вам всё объяснят.
Тревор вошёл в небольшой зал, стены которого были увешаны портретами и, с удивлением, присвистнул. На первый взгляд, портретов было не меньше восьмидесяти. И это не считая пустых натюрмортов. В центре этой компании выделялись четыре портрета. Два волшебника и две волшебницы смотрели на вошедших глазами, наполненными властью и силой. И их взгляды не обещали гостям ничего хорошего.
Тревор закрыл дверь, наложил на неё несколько заклятий и твёрдым шагом отправился к одному из портретов. Волшебник, с абсолютно лысой головой и поседевшей бородкой, попытался пронзить Тревора своим взглядом. На что Тревор усмехнулся:
— Хорошая попытка, лорд Слизерин.
— Вы знаете, кто я?
— Разумеется.
— Но откуда? Ведь моих портретов не осталось. По крайне мере, мне так кажется.
— Верно, Ваших портретов не осталось. Но у Вас его глаза. Точнее, у него — Ваши. Но должен признать, что ЕГО взгляд более впечатляющий, в особенности, когда он не в духе. Прямо-таки, до мокрых штанов. Без обид, но Вам с НИМ не тягаться.
По мере этой речи, брови лорда Слизерина подымались всё выше и выше. Он привык к восхищению и преклонению и это впервые в жизни, когда его столь жёстко ставили на место.
— Ну, и кто же этот … ОН? — лорд Слизерин начал заметно закипать. — И самое главное, кто — Ты? Василиска тебе в постель!
— Ах да. Прошу прощение за мои манеры. Просто я уже и не надеялся вас всех найти. Позвольте представиться, новый директор Хогвартса, Марк Тревор, но для вас, директор Тревор.
Самодовольная улыбка на лице Тревора окончательно взбесила лорда Слизерина, и он начал цедить слова сквозь зубы.
— Марк Тревор. Ну конечно! Простолюдин, — выплюнул лорд Слизерин. — Кого ещё могли поставить на эту должность эти ничтожества. Жалкую куклу без роду, без племени. Ну и какого архидемона ты припёрся? Позлорадствовать?
Слизерин с усмешкой стал наблюдать за тем, как с лица Тревора отхлынула кровь и сползла улыбка. Секунды, и его лицо превратилась в восковую маску, секунды — и на его лице отобразилась ярость. Какое-то время Тревор брал себя в руки. Лорд Слизерин отметил то, как быстро собеседник взял себя в руки, и его лицо вновь превратилось в восковую маску олицетворяющее равнодушие. Каждый из волшебников на портретах был ощупан взглядом опытного убийцы, что почувствовали абсолютно все, как и то, что этот волшебник шутить не привык. Шутки кончились.
Каждый из волшебников на портретах был мгновенно осмотрен, взвешен и оценён с соответственными выводами. По залу разнёсся могильный голос гостя:
— Дамы и господа! Позвольте ещё раз представиться!
Тревор был в ярости, что прекрасно видели все присутствующие, как и то, что с его зубов вот-вот закапает яд, по смертоносности не уступающий яду василиска.
