— Я, Маркус Антонио Тревор, новый директор Хогвартса, принёсший при вступлении на должность полную клятву, — волшебник изобразил поклон, присущий, скорее, князю, чем аристократу. — Потомственный маг из тёмного Рода. Чистокровный волшебник в двадцать седьмом поколении древнейшего и благороднейшего Рода Треворов из Норвегии. Младший из сыновей. Родовые дары: боевая некромантия, демонология, ритуальная магия. На данный момент являюсь вассалом лорда Поттера, более известного в магическом мире, как Лорд Смерть.
Тревор сделал несколько шагов к лорду Слизерину и едва не столкнулся с ним нос к носу.
— Лорд Слизерин, при всём моём, теперь уже бывшем, уважении к Вам, я с удовольствием напомнил бы Вам о правилах хорошего тона, которые приняты даже среди маглов. Но, к сожалению, к Вам лично у Вашего потомка набралось очень много вопросов. И у меня есть подозрения, что Ваш единственный портрет может не пережить разговора с ним. А потому, в память о Ваших заслугах перед магическим миром, я настоятельно рекомендую Вам откровенно и подробно ответить на все его вопросы, если не желаете, чтобы Ваш потомок занялся практической некромантией, не призвал Вашу душу из-за грани и не развоплотил её, в чём я с удовольствием ему помогу.
Тревор отступил на несколько шагов назад от ошарашенного Лорда и посмотрел на не менее ошарашенных директоров.
— А теперь, дамы и господа, прошу меня извинить.
С этими словами Тревор направился к выходу:
— Старейший, — бросил он на ходу домовику, — развесьте все картины и портреты на положенные им места. Я позже с ними поговорю.
В зале раздался грохот от захлопнувшийся двери. Спустя минуту послышался разочарованный голос Годрика Гриффиндора.
— Брат! Ты — придурок! Сколько раз тебе говорить: «Думай, а потом говори!»
— Чья бы жаба квакала! — огрызнулся Салазар.
— Во всяком случае, я не оставил в живых тех, кто услышал моё кваканье, — не остался тот в долгу.
— Старейший, какие новости?
Домовик виновато посмотрел на портрет Основателя.
— Понимаю, — Годрик устало вздохнул, — среди домовиков по-прежнему действует запрет на общение с нами?
Домовик кивнул головой.
— По крайне мере, — сказала Ровена Рэйвенкло, — как только мы покинем этот склеп, сможем расспросить другие портреты. Если, конечно, один языкатый змей научится держать свои эмоции и мысли при себе.
— Ровена права, брат. Мы не знаем, что произошло за эти столетия. Мы все пострадали, так что уймись.
— Да понял я, понял!
Ровена нахмурилась:
— Я поговорю с этим… Тревором. Нужно снять запрет на разговор с домовиками и узнать о нашей подопечной, если, конечно, она родилась.
— Мы не знаем, когда ритуал потеряет свою силу и дочь Морганы вернётся к нам, — Слизерин поправил мантию. — Так что советую закатать губу назад.
Годрик вынул кинжал и, проверив его остроту, задумчиво пробормотал:
— Мне послышалась, или кто-то что-то квакнул?
— Это не я, — насупился Салазар, и на его лицо вновь вылезла ироничная усмешка, — это так, эхо от хлопнувшей двери по залу гуляет.
— Эхо говоришь, — вернул ему улыбку Годрик. — Ты, эхо, лучше вспоминай чего натворил, чтобы твой потомок так взбесился. Не хотелось бы после стольких лет смотреть на кучку пепла от твоего сгоревшего портрета.
— Мой потомок никогда не поднимет руку…
— Поспорим? Если твой потомок хотя бы наполовину такой как ты…
— Стоп! — сказала Ровена. — Этот Тревор сказал, что принёс полную клятву?
Зал вновь наполнила тишина.
— Да ладно! — Салазар недоверчиво посмотрел на своих друзей. — Каковы шансы того, что эти жадные до власти мерзавцы выпустят из своих лап Хогвартс?
— Очевидно, — сказала Ровена, — шансов не так уж и мало. Тем более, если его покровитель Лорд Смерть.
— Значит, — протянула Пенелопа, — Тревор, точнее, директор Тревор, освободил Хогвартс, а наш дорогой братишка в благодарность….
— Салазар, — Годрик вновь разочарованно покачал головой, — я наверно никогда не перестану говорить эту фразу: «Ты — придурок!»
Нарцисса шла по коридорам школы. Разговор с крестным её сына дался значительно тяжелее, чем она думала. Если внешне она была спокойна, то внутри бушевал вулкан. Перед глазами был багровый туман боевого безумия. Всё это время она считала, что её обошла стороной эта особенность Родовой магии, но как оказалось — нет. Она не рискнула возвращаться через каминную сеть. Неизвестно, как отреагирует каминная настройка на её магические всплески. Наконец, дойдя до нужной двери, Нарцисса назвала пароль и вошла в комнату.
— Твою мать… и… а… ну…, а потом… и чтобы… к… на всю его жизнь!
— Вау! — раздался голос Гарри.
— Умереть — не встать! — согласилась с ним Гермиона.
— Миссис Малфой, — сказал растерянный Гарри, — я даже стесняюсь спросить…
На что Нарцисса скривилась:
— Гарри, мы же договорились.
— А, ну да, ну да. Тётя Цисси, Вам никто не говорил, что в Вас умирает великий литератор?
— Нет, потому что… Гермиона, что ты делаешь?
Гермиона упорно водила пером над свитком и бубнила под нос:
— … ну…, а потом… и чтобы… к…
— Гермиона?
