— Двух не хватает, — констатировал он, — в суматохе все-таки сбежали.
Да, двух вьючных лошадей, за которых тряслись меньше, чем за верховых, действительно не было.
— Там, в одной из сумок, книга моя — гримория! Я без нее вообще мало, что по «жизни» и «смерти» умею!
— Парни, живо, по кустам прошлись! — команднул гном. — Далеко лошади уйти не могли, хныков было слишком много.
Мы кинулись шарить по подлеску вокруг поляны, попутно заливая водой горящие кусты. Ну, кто мог, понятно, я-то просто их обходил.
Заунывное пение приближалось, и теперь точно можно было сказать, что доносится оно из чащи с правой стороны от тропы, если считать по ходу нашего изначального движения.
Впрочем, сбежавшие лошади нашлись действительно недалеко, буквально в семи-десяти метрах от поляны. Одна возле повалившегося сухостоя, почти в тлеющих его ветвях, а вторая в противоположной стороне под громадным деревом на открытом месте. Животные выглядели так, будто пролежали здесь не один год и успели мумифицироваться, а потому только разворошив притороченные к их спинам вещи, мы смогли определить, какая из них была княжны.
Вторая же лошадь, как мы опознали, везла пожитки Криса.
Книга среди барахла нашлась быстро, поскольку маленькой не была и вместе с ларем, в котором хранилась, занимала сама целый мешок.
Короб притащили девушке, и та в спешке принялась готовиться.
Сули подставила ей походное небольшое зеркало, а Джер, который видно был в теме, рассек себе ладонь… отчего в глубине леса взвыло громче и приближаться стало быстрей.
Меж тем Джена, макая прямо пальцем в полную крови пригоршню брата, принялась выводить у себя на лице и запястьях какие-то символы.
Руны, понял я, приглядевшись. Символ власти, символ концентрации, якоря на все…
Взвыло совсем близко и эльф команднул:
— Пока Джена готовится, вам, парни, придется плакальщицу сдерживать самим. Пробуйте опять огнем… хотя, может стену возвести лучше? Она ее, конечно, продолбит, но нам же надо…
И тут она появилась.
Похожа восставшая нежить была на черноволосую женщину в длинном, белом, то ли платье, то ли и вовсе простой рубахе, бледная до синюшности, как и ее «детки». Я б сказал, тоже киношный шаблон шаблонище… если б не понимание о самой, что ни наесть, реальности происходящего.
Она все так же заунывно пела и плакала. И на таком расстояние пение то стало волновать. В груди принялось что-то тоскливо сжиматься, слезы подступили к глазам, хотелось упасть и рыдать вместе с этой оплакивающей своих детей матерью.
Опять теплая рука легла не затылок, и снова я вроде прозрел, что нежить оказывается передо мной, а не охваченная горем женщина…
Она в это время приблизилась к краю поляны и протянула руки к нам:
— Пу-утники-и, пожале-ейте несчастную мать, потерявшую своих де-еток, вдову-у, оставшу-уюся…
Понял, что меня покачивает в такт ее плачу и ладонь на голове тот ритм уже не сбивает.
— Да жгите уже!!! — рявкнул за спиной гном, перекрывая голосом стенания нежити и выводя из транса.
Мы слажено вдарили.
С такого расстояния по одной цели решили фаерами не бросаться и просто решили заливать ее сплошными потоками пламени.
Тварь приостановилась, притих и ее заунывный плач, но тут «химический» туман, что вроде развеялся, когда мы начали жечь мелочь, опять заклубился по земле плотным потоком. Возле ног нежити он начал собираться и, поднимаясь, обволакивать ее. Огненные струи теперь, сталкиваясь с ржавой дымкой, обходили белую фигуру, не причиняя ей никакого видимого вреда, и плакальщица снова двинула к нам.
А сзади нее, из кустов, показались новые «детки», росточком уже тянущие на подростков.
— С этими даже не пытайтесь геройствовать, — прохрипел гном, — у них этот… — помогающего мыслительному процессу щелчка я понятно не услышал, но было очевидно, что он был, — …радиус действия больше!
Мартек же рухнул на колени и, комкая руками мох с листвяной трухой, впился в мягкую почву пальцами. Нас тряхнуло неслабо, а из-под его ладоней пошла волной вздыматься земля.
Возле плакальщицы та волна остановилась и принялась расти. Вместе с землей взметнулся вверх ближайший куст, мотнув выдранными похожими на змей корнями, с растущего вала принялись срываться слежавшиеся комья и камни… побежали какие-то сороконожки, извиваясь, поползли червяки…
Короче, зрелище было еще то!
Киноха… я бы сказал опять… но не буду.
Насыпь скрыла плакальщицу и, как ни странно, заглушила ее голос.
Впрочем, мы и вздохнуть-то облегченно не успели, а туман уже потек справа от возведенной стены и вместе с ним показалась пара подросших хныков. Мар в ускоренном темпе стал наращивать баррикаду. Рядом с ним опустился на колени Джер и принялся помогать ему.
Вскоре они уже на пару хрипели, а по их щекам струйками бежал пот.
А мы-то с Крисом «землей» не владели…
Мы только и могли, жечь хныков, которые тоже теперь так просто, как их младшие «родственники», гореть от малейшей искры не хотели, и нам приходилось складывать свои огненные потоки в один. Хорошо, что хоть этих, было значительно меньше, чем предыдущей мелочи.
Когда поляна была огорожена практически наполовину, Мар сдался:
