Я меж тем, угомоняя, успел вдарить рукоятью кинжала по шлему моего нового, дергающегося в руках «щита». Потом, еще плотней зафиксировал пойманного и, подсунувшись ножом в паз между его шлемом и горжетом, рычагом поддел. Рывком сдвинул котелок и приставил лезвие мужику к приоткрывшейся шее под скулой:
— Кто рыпнется, прирежу вашего товарища! — крикнул я.
Уже приблизившиеся солдаты замерли.
— Джена, держись за моей спиной, будем потихоньку продвигаться к двери, — тихо сказал я.
Девушка вцепилась в пиджак мне сзади, и я понял, что она поняла все верно.
Так, шаг за шагом — по дуге, мы направились к выходу. Когда кто-то из солдат не желал сдвигаться с места, и я понимал, что он может оказаться у нас за спиной, немного давил плашмя на лезвие. Мужик в моих руках пугался и ойкал, и его товарищ отступал с дороги.
Впрочем, может, пугался товарищ не зря — как не был я аккуратен, но кровь все ж потихоньку сочилась у него из раны на шее. Только б действительно ни прирезать его… все ж опыта обращения с настоящим холодным оружием у меня, считай, совсем не было.
Но, когда мы таким макаром миновали половину пути до двери, маг не выдержал и заорал снова:
— Да девчонку ж хоть схватите! Вы солдаты или новобранцы необученные?! Давайте, скопом навалились! — разорялся потерявший терпение козлина.
Солдаты косились на него, побелевшего от бешенства, и чувствовалось, что его они бояться больше, чем потерять своего товарища — мужики мялись, жались, пыхтели под своими консервными банками, но постепенно надвигались на нас, как бы невзначай.
В какой-то момент один рванул и с разбега сбил Джену с ног. Та, видно запутавшись в своих юбках, кубарем покатилась по полу. А падая, еще и меня хорошо дернула!
В результате мужика я все-таки по ходу прирезал… потому, как он после рывка начал безвольно валиться мне под ноги. Но, ни осмыслить происходящее, ни тем более рефлекснуть, времени у меня не было — на меня тут же набросились все остальные солдаты! И в каком-то зверином нежелании сдаваться, молотя по чему придется, я принялся отбиваться.
Приходилось, понятно, все больше по металлу, и вскоре, что кулаки, что ноги в мягких мокасинах, я отбил полностью, а мелькающие перед глазами латы окрасились кровью. Но в том бешенстве, в котором я прибывал, все это ощущалось как бы издалека.
Дженка тоже, похоже, дралась, как могла. Из угла, где пытались скрутить ее, слышались женские возгласы, мужская ругань и звуки металлических ударов… надеюсь это мужики бились, задевая друг друга, а не девушке прилетало…
Сколько продолжался такой бой? Думаю, что недолго… минуту, две?
Потом меня по ходу приложили чем-то тяжелым по голове, потому, как я вдруг ощутил острую боль в затылке, перед глазами все поплыло… правда в следующий момент мне привиделось, что в комнату влетают все наши, и я вроде успел даже крикнуть что-то про пауков… но это неточно… а следом рухнул в глухую черноту, в которой и растворился.
В себя пришел от того, что мне в лицо плеснули холодной водой.
Осознал себя не сразу — первой нахлынула боль, и казалось во всем теле разом, а потом накрыло сумбуром в голове. В сознании закружилось, заметалось что-то про наваливающихся на меня со всех сторон людей в броне, женские крики, которые тревожат и не дают думать о себе, какие-то пауки с серыми спинками, довольная морда с козлиной бородкой…
— Же-энь, ты пришел в себя? — голос Криса выдернул меня из этой круговерти и заставил открыть глаза.
Оказалось я лежу в темной, едва проглядываемой в тусклом свете комнате, явно на полу, вернее на соломе и жесткие стебли колют мне щеку. Я попытался приподняться и сесть. Тут пришло понимание, что у меня действительно все болит, и даже дышать тяжеловато, потому как давит ребра.
Но я собрался с силами и уселся, благо стена оказалась рядом, и мне было на что опереться. Тут же обнаружился и Крис, который, почему-то, ко мне не приближался, а в настороженной позе, с кувшином в руках, замер в метрах трех от меня.
Он что, боится?! Или я заразный какой?! И что вообще происходит?!
О том и попытался спросить. Но не смог, в горле саднило, и как будто что-то застряло в нем комом.
— Водички попей, — подсказал Кристиан, когда вместо слов у меня вышло какое-то карканье.
— Давай, — прохрипел я и потянулся, чтоб принять из его рук кувшин.
— Не выйдет, — парень побренчал наручниками, от которых куда-то к нему за спину, в темноту помещения, протянулись цепи. — Вон, твой стоит, — и указал на что-то слева от меня.
Действительно, возле стены, там, где он и указал, нашелся такой же кувшин. Я напился и ощутил, что мне вроде немного полегчало. По крайней мере, от холодной воды я пришел в себя и муть в голове, то ли от сна, то ли от забытья, отхлынула.
Огляделся.
За те несколько минут, что я очухивался, в помещении заметно посветлело и теперь стало видно, что от наручников Криса цепи уходят к противоположной стене, где видно и крепятся на высоте метров двух. Тут же стало понятно, что и я в таких же, ограничивающих мою свободу «украшениях».
