— Но так-то, зачем?… К тому же, мы же помнить будем и верными соратниками уже никогда…
— Во-первых, — оборвал меня маг, — помнить вы этого не будете — убрать из памяти с полчаса, несложно, и даже не опасно. Во-вторых, верность мне вашу обеспечит клятва на крови, так что о ваших пожеланиях речи тут даже не идет. Ну, а в-третьих, отвечая на твой вопрос «зачем?», так тут и того проще — я понял, что мальчик пока достаточно ведомый и пойдет за тобой, куда скажешь. Так что разговаривать с ним смысла не имеет, а вот его эмоциональные и несвоевременные реплики деловому разговору могут помешать. Так что, пусть пока помолчит.
— А с чего ты взял, что я с тобой разговаривать стану? — спросил я, подбавив насмешки в голос и постарался, как смог, выдать понаглее взгляд.
— Да я, собственно, и с тобой разговаривать не собираюсь. Просто дам кое-какую информацию, а ты уж сам будешь решать, как тебе быть. Значит так, очень серьезные и влиятельные… гхм, пусть будут люди, заинтересованы в таких сильных магах, как вы. Мы хотели по-хорошему все решить… но это предложение уже несколько сотен лет, как в зависшем состоянии находится! Ваши старшие родственники… а ранее, их старшие родственники… как я уже сказал, оказались людьми несговорчивыми и категорически не желают свой молодняк отпускать на службу к достойным людям, не состоящим в Ордене.
Во-от, теперь я понял, откуда этот говенный ветер дует…
— Но согласись, — продолжал козлина, опять постепенно возвращаясь к своей прежней — велеречивой, манере вести разговор, — это же неразумно держать веками таких сильных магов у стацпорталов, только для того, что когда-нибудь, возможно… заметь, вообще неизвестно когда… случится прорыв из закрытых миров? В конце концов, если такое произойдет, то, как мы знаем из истории, там все равно все маги соберутся. А так, от вас хоть польза какая-то будет. Притом, прошу обратить внимание, польза будет не только для тех, на кого портальщики работать станут, но и для них самих, и для их семей — немалый достаток, заведомо хорошая должность, известность немаленькая. А то сидите вечно по своим мирам, и никто знать не знает, что есть такие великие маги…
В общем, когда стало понятно, что уговоры этого козла сводятся фактически к обычному подкупу, притом заманухи у него тоже вполне обычные, я его оборвал:
— Нет.
— Что?! — не понял он с ходу.
— Нет, говорю, — речугу о патриотизме, верности семье и, вообще, о существовании по жизни еще и нематериальных ценностей я ему толкать не стал, поскольку было понятно, что подобные материи товарищу недоступны в принципе. А потому выдал я свои доводы в заданной им же плоскости: — Не мечтаю я ни о деньгах, ни о должности, ни даже о славе. Все это у меня и так в какой-то мере имеется, а вопрос больше-меньше не особо существенный.
Тот зыркнул на меня зло и уже другим, снова жестким тоном, продолжил:
— А это не тебе предложение! С вами все уже решено — вы здесь, у меня в руках, и раньше или позже клятву принесете. Такое предложение мы сделаем всем остальным Стражам, когда вы уже вовсю будете впахивать на нас, а не на ваш Орден! Пусть подумают, что лучше договариваться по-хорошему и отпускать некоторых молодых людей из семей на свободный договор. Иначе мы все равно свое возьмем, но сразу, весь выпуск разом, не глядя, кто там у вас наследники первой крови, а кто нет!
— Нас хватятся… — начал было я, но он, насмехаясь, перебил.
— Кто?! Старый Аскор, что ли?! Ха-ха, не смеши меня! Я его давно прижал, и он будет делать то, что нужно мне! И сам время насколько надо затянет, и Сопровождающих ваших попридержит. Так что не надейся. Лучше поразмысли на заданную тему, что будет лучше и для тебя, и для твоих приятелей… вон, на младшенького вашего пока посмотри… — кивнул он на безвольно висящего на закрепленных запястьях Криса.
На этом козлина развернулся, постучал по двери и, когда ее открыли перед ним, вышел, даже не взглянув на меня.
А стоило охраннику забрать факел и запереть дверь уже окончательно, как цепи наши отпустило, и Кристиан безвольно повалился на пол, при этом, не издав ни звука. Чем напугал меня до ужаса и я, забыв про собственный поводок, кинулся к нему.
Но поводок не забыл обо мне и рывок мой составил не более пары метров:
— Крис, Кристиан, очнись, приятель! — позвал парня издалека, как видно и он пытался докричаться до меня часом раньше, когда именно я вот так же в отрубе валялся на соломе.
Вспомнив, как Крис привел меня в чувство, тоже кинулся к своему кувшину с водой. Потом примерился и плеснул.
Тот заворочался и, не открывая глаз, прошептал:
— Как же больно, Жень! Руки тоже болят… — а то, он же со всего маху повис на них всем своим расслабленным телом — все мышцы поди растянул. — Подожди немножко, ладно? Я полежу еще чуть-чуть, может, полегчает. Говорят мы, маги, живучие…
— Ладно, полежи… — ответил я и вернулся к себе на солому.
Злоба на мага… нет, не ушла, а скорее затаилась где-то внутри меня, но и бухать в уши взбесившейся кровью перестала. И протрезвевшее сознание постепенно заполнилось спровоцированными ею мыслями.
