Наследие татар полностью

Но если учитывать многие факты, дошедшие до нас, становится очевидным, что большинство книг и прочих источников из исчезнувшей «библиотеки Ивана Грозного», вернее, архива Московского государства Ордынского периода правления, были написаны не просто на некоем абстрактном «тюркском языке», а на одном из тюркских языков – на татарском. Так как и в «период правления Ивана Грозного», и ранее, да и позже еще значительное время в московском Кремле говорили по-татарски (Л. Н. Гумилев, Г. В. Вернадский), да и в целом в Московии татарский язык использовался не меньше русского. Много фактов и сведений сохранилось в подтверждение этому – не все удалось скрыть историкам-антитатаристам, об этом всем подробней см. в книгах «Корона ордынской империи» (37), «Великая Орда: друзья, враги и наследники» (36), «По следам черной легенды» (38).

Таким образом, романовское правительство старательно «вычищало» татарскую составляющую из истории России-Евразии-Татарии. Западники старались убрать из историографии почти все положительное о татарах, но главным образом постарались скрыть то, что татары-ордынцы занимали весьма значительное положение в политическом пространстве Московии и Татарии еще и в XVI, и в XVII веке, вплоть до петровских времен, а возможно, и после еще немалое время.

Поэтому, начиная со времен первых Романовых, западники с особым старанием продолжали создавать официальную историографию Российской империи «без татар» – как действенное идеологическое оружие в их войне против Великой Орды, в деле завоевания Московии и Татарии и изведении татар как основных носителей ордынской идеологии и хранителей подлинной истории Евразии. Так, например, согласно специальному императорскому указу, романовскими чиновниками по идеологии со всей Московии и Татарии была собрана «необъятная масса исторических документов», в том числе и из Казанского и Астраханского архивов (59, с. 75–80), исторические источники по Уралу и Сибири. Многие из них были надежно сокрыты, а возможно, и уничтожены. Среди этих документов, несомненно, находились и «поволжские источники XIV–XV вв., из которых мы могли бы многое узнать о подлинной истории Золотой Орды, а также о ее подлинных взаимоотношениях с Русью» (60, с. 27–33).

Интересно – то же самое, что и с источниками по истории взаимоотношений Казанского ханства и Московии в XV–XVI вв., при достаточно внимательном рассмотрении получается и с источниками по другим «осколкам Золотой Орды», особенно относительно «периода правления Ивана Грозного». Например, с источниками по Ногайской Орде. Почти все документы по переписке Московии с Ногайской Ордой, как объясняют официальные историки, «погибли при пожаре» и «были восстановлены» (то есть написаны заново) опять-таки в XVII веке. Притом именно в XVII веке, и не ранее, писали, то есть составляли, а не просто переписывали все указанные документы. Это видно по особенностям письма и языка составителей «Посольских книг по связям России с Ногайской Ордой». Это отмечают и историки-источниковеды (67).

Именно из подобных источников, переписанных заново при Романовых, и черпают официальные историки сведения для своих научных и научно-популярных трудов – например, о «полудиких кочевниках-ногайцах». Но мы уже знаем, что осведомленные католические послы-разведчики писали для своих о татарах Ногайской Орды следующее: «Ногайские татары отлично вооружены, весьма цивилизованны и имеют множество прекрасных крепостей и городов» (82).

Так что если объективно да в соответствии со здравым смыслом оценивать все излагаемое в курсе официальной истории о Казани, да и вообще о татарах XV–XVI веков, то напрашивается примерно такой вывод: «История Казанского ханства представляет собой политическую загадку, ибо подлинных документов для ее описания почти не сохранилось». Это мнение современного татарского историка И. Р. Тагирова, академика АН РТ (74, с. 271).

Интересно, что это мнение татарского академика совпадает в главном с точкой зрения Г. В. Носовского и А. Т. Фоменко – независимых исследователей истории Отечества, которые, мягко говоря, очень не нравятся официальным историкам-западникам. Г. В. Носовский и А. Т. Фоменко в результате своих исследований пришли к мнению, что «вся история Грозного и его деяний основана на сомнительных копиях, изготовленных не ранее XVII века (81, с. 202–203)» (36). Поэтому официальные историки описывают этот период «путем выстраивания длинных рядов гипотез» (60, с. 201).

То есть, говоря проще, получается, что известная нам «история периода Ивана Грозного» построена на предположениях. А те сведения, что сохранились, – именно те, которые противоречили версии романовского курса истории «о плохих татарах», – от нас историки-антиордынцы постарались скрыть. Чуть ниже узнаем, что именно от нас скрывали и заменяли сочинениями историков-западников и домыслами-гипотезами.