За столом началась оживлённая и беспорядочная дискуссия. Родон заметил, как хранивший молчание всё время Малакаи играл пальцами и снисходительно улыбался. Весь его облик говорил: «И что я тут делаю? Цирк какой-то». Родон оглядывался на ириканок – они говорили быстро и эмоционально. Он почти их не понимал. Асконцы старались держать ритм дискуссии, но под эмоциональным напором гостей сбивались и нервничали. Наконец, Вуйцик, не выдержав, ударил в гонг, призывая всех к тишине.
Первыми успокоились ириканки. Они тут же выпрямились на стульях и превратились в тех гордых и величественных кошек, которыми зашли в зал заседания. «И как их можно принимать всерьёз?» – с досадой подумал Родон. Асконцы ещё тихо договаривали свои мысли, уже споря друг с другом. Когда воцарилась полная тишина, председатель откашлялся и поднялся.
– То, что вы нам предложили, не только интересно, но и заслуживает дальнейшего обсуждения. Мы должны посовещаться в своих кругах и, взвесив все за и против, принести вам ответ.
«Как эти асконцы любят долго всё обсуждать!» – еле уловил Игорь Родон среди ириканок и невольно улыбнулся.
После некоторых длинных и утомительных речей заседание, наконец-то, закончилось. Родон пулей выскочил из зала заседания. Ни о чем серьёзном в этот момент он не думал, ничем не забивал голову – спешил в уборную. Не дойдя до заветной двери с символическим знаком, Родон остановился. Послышалось, что кто-то окликнул его. Он обернулся, морщась от досады. К нему спешила Бескровных, на ходу поправляя нелепую причёску.
– Можно вас на минуту? – она остановилась перед ним и ласково посмотрела прямо в лицо.
Скулы майора вытянулись, но он нашёл в себе силы склонить голову в почтении.
– Вы, верно, подумали плохо, когда я предложила заглянуть в ваше подсознание. Моя вина. Не умею правильно преподнести мысль, – она нервно мяла пальцы рук. – Просто в данной ситуации у нас нет другого выхода. Вы – единственная надежда…
– Вы же тоже были там, – перебил её Игорь. – Почему бы вам не покопаться в вашей голове. Может, вы даже формулу видели случайно…
Взглянул в лицо ириканки, Родон замолчал. По её глазам он почему-то понял, что в её голове уже давно копались.
– Ну…– протянул он, – это ведь не мне решать. Всё зависит от Вуйцика.
– Вы так сильно от него зависите?
Тут майору показалось, что его вербуют и настраивают против своего начальства. Подкатила дурнота к горлу и перед глазами четко стал вырисовываться трибунал, публичный позор и тюремное заключение. Ничего не отвечая ириканке, он обернулся и пошёл прочь.
– Не будьте так глупы и трусливы, Родон! – бросила ему в спину Бескровных. Но он только прибавил шаг, словно пытаясь спастись от искушений.
Окраину свою асконцы не любили. Зато по вкусу она пришлась ириканкам, которые, пользуясь гостеприимством соседей, попросились поселиться на время переговоров где-нибудь в тиши. Апрельское утро выдалось потрясающим. Хотелось дышать всей грудью, пронося сквозь себя весенний, наполненный свежестью и надеждами воздух, хотелось двигаться, несмотря на ранний час, и двигаться быстро. Птицы проснулись давно и скакали по мокрым веткам с набухающими почками. Они почти запрыгивали с бешеным чириканием в полуоткрытое окно двухэтажного старого домика, стоящего на самом краю Асконии.
Здесь редко летали стратолёты, а если и прилетали, то по делу и крайне важному. Поэтому Даяне Бескровных гул стратолёта, сквозь утреннюю дремоту и пение птиц, показался именно чем-то важным. Она раскрыла глаза и потянулась. Лучи солнца играли на её лице, влажный воздух щекотал ноздри. Она лениво приподнялась на кровати и, щурясь со сна, пыталась выглянуть в окно. Взлохмаченные волосы мешали обзору. Ириканке пришлось приподнять корпус тела на локте, чтоб заметить в небе лёгкий синеватый след от пролетевшего стратолёта. Но утренняя вялость взяла верх, и она со вздохом облегчения вновь опустилась на постель. Но уже не спалось. Теперь ей стали слышаться голоса асконцев. Не тревога, а скорее любопытство заставило Даяну подняться окончательно. В неясном разговоре асконцев не чувствовалось ни угрозы, ни осторожности. Такое было ощущение, что они просто прогуливались рядом. Но рядом не было жилых кварталов. Бескровных накинула поверх пижамы длинный тёмно-синий плащ, спустилась по лестнице и вышла на крыльцо.
Крыльцо было во всю несущую стену здания с двумя когда-то белыми колоннами и бетонными резными перилами со старой побелкой. Даяна, кутаясь поглубже в плащ, облокотилась о перила, позволяя нечёсаным чёрным прядям падать прямо на лицо. Она щурилась сквозь голые кусты шиповника в ту сторону, откуда, как ей казалось, доносились голоса. Голоса притихли, но тут же справа послышался шорох шагов – к крыльцу двухэтажного дома, где остановились ириканки, вышел молодой асконец. Боковым зрением заметив стоящую у перил Даяну, асконец остановился и повернулся всем корпусом к ней, замерев в таком положении на мгновение. Между ними было шагов пять, и Даяна хорошо его разглядела.
