Раны, которые он себе нанёс, старуха, которую зарезал в её собственной квартире, полицейский, другие люди…
– Я сошёл с ума? – Буторин поднял глаза к небу. – Я рехнулся? Зачем я это натворил? Кто я теперь?
Он закричал, проклиная того, кто это натворил, не зная того, кто это натворил, не понимая – зачем? Он закричал, побежал куда-то, не видя и не разбирая дороги, врезался во что-то холодное, как будто в ледяную статую, и почувствовал, что его бросают на асфальт.
И вспомнил того мужика в парке – такого же холодного и сильного.
Круг замкнулся.
«Я хочу жить!»
Он почувствовал укол – или укус – в шею, странное удовольствие, знакомое чавканье, а затем – знакомый же хрип. Предсмертный. Очень холодный силач проскрипел короткое ругательство, отшатнулся, пытаясь бежать, но подняться не смог и повалился рядом с Антоном, суча ногами в предсмертной агонии.
Точно так же, как тот, первый холодный силач из парка.
«Меня убьют его дружки, – подумал Буторин, продолжая лежать на мостовой. – Увидят, что он умер, и решат отомстить».
Так, наверное, и случилось бы, но захватившие город…
– Вставай, масаны ушли, – услышал Антон и открыл глаза. Над ним стоял невзрачный мужчина в дешёвом костюме. – Скорее.
– Далеко?
– Нужно уходить.
Мужчина протянул руку.
– Спасибо, – пробормотал Буторин, поднимаясь на ноги.
– Не за что, – спокойно ответил голем Василий и следующим движением всадил в сердце Антона нож. Его же собственный нож.
Постоял пару секунд, внимательно глядя в затухающие глаза, а убедившись, что Буторин умер, потащил его к ближайшей горящей машине.
Это был Зов.
Но не обычный, не традиционный Зов одинокого вампира, на который можно и не откликнуться, а мощный, требовательный вой, заставляющий отбросить все дела и ринуться к его источнику. Властный Зов того, кто имел право приказывать и кого нельзя ослушаться. Зов того, выше кого в семье Масан попросту не существовало ни сейчас, ни раньше.
Зов Великана Крови.
Он прокатился над Тайным Городом, неслышный никому, кроме ночных охотников, и не призвал никого, кроме них. Точнее, кроме тех, кто явился в Город сейчас, потому что Великан Крови умел призывать к себе лишь тех, кого хотел видеть. И все они послушно отозвались, помчались на Зов, перестав убивать и
Их вождь.
Их Бог.
Центр их мироздания и суть самой семьи Масан, подлинный «Господин крови», если бы кто-нибудь рискнул так его назвать, но никто не назвал и никто ничего не сказал, потому что масаны не смели говорить в его присутствии.
– Дети мои!
Фраза не была произнесена, но её услышал каждый стоящий на площади вампир. Ведь то был Зов, обращённый в Слово. И проникал он в самую душу.
– Дети мои неразумные, любимые, но жестокие. Я вижу в вас зло. Я вижу в вас гордыню и ненависть. Вы – сильные, смелые воины, но силу обращаете против себя, не превозмогая то тёмное, что прячется в каждом из вас. Не превозмогая то, что вас убивает. Не останавливаясь, когда должно… Что ищете вы?
– Кровь! – рявкнули стоящие на проспекте Сахарова. – Нам нужна кровь!
– Что ищете вы? – повторил Великан.
– Кровь! – проревел в ответ проспект Сахарова. Дружно, как будто из одной глотки вырвались тысячи голосов.
Показалось, или губы парящего в воздухе «Господина» чуть изогнулись в грустной улыбке?
– Что ищете вы? – в третий раз спросил он.
– Кровь!
Ответ получен, и время, кажется, замерло.
Собравшиеся на Сахарова вампиры не знали иной жизни, кроме крови, и ничего не желали.
Только крови.
Великан вздохнул, медленно поднял левую руку и простёр её над проспектом, благословляя вампиров Мёртвой Розой. Благословляя на смерть, ибо сила его немыслимая вошла в Артефакт Малкавианов и разлетелась по Сахарова, разрывая неразумных кровососов на мельчайшие частицы. Всех, кто не смог противиться Зову. Всех, кто явился сюда с жаждой убивать. Всех, кто требовал крови. Мёртвая Роза благословила их смертью, от которой не было ни спасения, ни укрытия.
Ибо так пожелал Великан.
