– Ну что, буфем разбирать вас на фетали? – осведомился Кувалда, строго изучая Маманю и Абажура.
– Зачем? – не понял Абажур.
– Затем, что вы – приёмники, – без смеха ответил великий фюрер, и в его устах фраза прозвучала настолько увесисто, что забеспокоилась даже Маманя.
– А разбиралка не отвалится? – строго осведомилась тётка Дурич, отвечая одноглазому мрачным взглядом.
– Не на соплях фелано, – парировал Кувалда.
– Ты насчёт соплей повнимательнее, – посоветовала Маманя. – Всё-таки – наследница.
– Чья?
– Нашей великой семьи. – Она шумно шмыгнула носом. – Даже в телевизоре сказали. Дочь твоя там целый канал образовательный ведёт про нашу удивительную семью, хоть бы посмотрел, ирод.
– Нет у меня телевизора, – ощерился великий фюрер.
– Тогда в телефоне поглазей, – предложила Маманя. – Телефон у тебя есть? Или пусть дети купят?
Абажур сплюнул, но ругаться не стал, поскольку не знал, что делать. С одной стороны, ему было смешно и приятно наблюдать за тем, как тётка Дурич плющит одноглазого. С другой – авторитетный Гнилич понимал, что если у Мамани всё выгорит, то его надежда стать преемником великого фюрера растает лёгкой дымкой утреннего перегара. Так и не перешедшего в полноценный дневной выхлоп.
– Ты фавай не заговаривайся, – посоветовал Кувалда, сообразив, что поддержки от Абажура не будет. – Ты за языком следи, а то…
– А то чо? – с любопытством осведомилась тётка Дурич, и одноглазый с ужасом понял, что «ни чо».
В смысле – «ни чо» после «а то» не случится.
Потому что в семью вновь пришла беда. Раздражённая неудачей Всеведа не нашла ничего лучше, как выместить злость на невовремя напомнивших о себе дикарях и высочайше повелела «готовить семью Красных Шапок, наших верных и полезных подданных, к установлению безусловного соответствия действующим законам, нормам и традициям Зелёного Дома». А когда ужаснувшийся длинному и непонятному тексту Кувалда потребовал разъяснить, ему было милостиво поведано, что Берегиня планирует распространить элементы матриархата на все вассальные семьи, а начать решено с дикарей.
«Если опыт будет признан удачным, нормы безусловно передовой властной системы будут распространены на концов и приставников».
Концы и приставники приуныли, моряны восприняли выпущенный Берегиней эдикт нейтрально-сдержанно. Что же касается челов, то им пока решили ничего не говорить и не обещать.
И теперь получалось, что великий фюрер Кувалда, несравненный и одноглазый лидер великой семьи, должен самолично объявить подданному населению, что известная скандалистка Маманя Дурич становится уйбуем.
– С балкона объявить должен, – хихикнула тётка. – Публично, как дом.
– Ну в публичности ты разбираешься, – пробубнил одноглазый.
– Не хуже некоторых! – кивнула Маманя. – Пошли!
И подтолкнула великого фюрера к балкону.
На семью Красных Шапок надвигался новый день…
