Он все продумал. Много лет назад, предвидя, что однажды им, возможно, придется вылезать ночью прямо из своих постелей, он велел Франческе выложить два комплекта одежды в пластиковые пакеты на молнии - пару мокасин, брюки и пуловер для каждого из них. Там же лежали две сумки для побега. Одна из них была маленькой, легкой сумкой с умывальными принадлежностями и нижним бельем. Во втором был портфель, тяжелый, с золотыми монетами, спрятанными в его основании, в котором также находились еще два комплекта паспортов, сумка с необработанными бриллиантами, пять тысяч долларов наличными и облигации на предъявителя на сумму еще в полмиллиона долларов. Они могли попасть в любую точку мира и прожить в комфорте всю оставшуюся жизнь.
Конрад заставил их попрактиковаться в быстрой смене. Они могли бы сделать это за считанные секунды. Франческа оделась, поморщившись, когда натянула свитер на избитое лицо. Она взяла легкую сумку. Конрад вцепился в мешок с деньгами. Он достал заряженный мощный пистолет "Браунинг" и еще четыре обоймы на 13 патронов. Эти дополнительные пули позволяли Hi-Power продолжать стрелять после того, как противник, владеющий почти любым другим пистолетом, остановился бы, чтобы перезарядить его. И ничто так не нравилось Конраду в драке, как несправедливое преимущество.
Он побежал в конец подвала, мимо шкафов с памятными вещами и инструментами, способность которых причинять боль Франческе доставляла ему столько удовольствия. "И ей", - подумал Конрад, оставляя их позади. Она тоже этого хотела.
Он потянулся к потолку и потянул вниз выдвижную металлическую лестницу.
- Лезь! - приказал он Франческе, указывая пистолетом на лестницу.
Это тоже было отрепетировано бесчисленное количество раз. Франческа бросила сумку и поднялась по лестнице. Наверху был люк. Она открыла его.
Конрад послал ее первой, потому что, если бы кто-то был там, когда открылся люк, Франческа была бы той, кого застрелили.
Люк представлял собой простой кусок дерева, который вставлялся в аварийное отверстие. Дверь на петлях было бы гораздо легче сдвинуть. Но так же было бы легче упасть обратно, и Конрад не хотел, чтобы это искушение встало на пути Франчески.
Он был рад своей предусмотрительности, когда передавал ей две сумки, потому что она закрыла бы его, если бы могла это сделать. Он взбежал по лестнице, неся сумку с деньгами, и побежал к машине.
Не обращая внимания на ее дискомфорт, Конрад толкнул Франческу на пассажирское сиденье и захлопнул дверцу. Он подбежал к другой стороне машины, сел и достал связку ключей, которую держал прикрепленной к магниту сбоку от места для ног водителя. Он повернул ключ зажигания. Двигатель, как всегда, завелся с первого раза. Он отпустил ручной тормоз, включил передачу, выжал педаль газа и направил "мерседес" с ревом прямо на дверь гаража.
Усиленный радиатор врезался в то, что казалось твердым деревом, но на самом деле было просто листом, прикрепленным к сосновой раме. Когда "Мерседес" пролетел сквозь него, как пушечное ядро, лицо фон Меербаха расплылось в торжествующей улыбке. И снова мир вокруг него развалился на части. И снова он сбежал.
- Черт возьми! - пробормотала Шафран, когда шестеро израильтян прошли через ворота к дому. - Джошуа совершил ошибку. Я должен был заметить это с самого начала.
- Как так? - спросил Герхард.
- Он никого не оставил прикрывать ворота.
- Разве мы здесь не для этого?
- Да, но на земле должно быть по крайней мере еще двое, чтобы остановить побег, прежде чем Конрад и Франческа покинут территорию.
- Я думал, они перекрыли все выходы.
- Да, каждый выход, о котором они знают. Но что, если есть и другие?
- Что ж, в таком случае давай что-нибудь с этим сделаем, - сказал Герхард.
Он перевел "ягуар" через дорогу так, чтобы он прикрывал ворота, а пассажирское сиденье было ближе всего к дому.
- Теперь ты можешь стрелять в них, если они попытаются выбраться отсюда, - сказал он Шафран.
- Да, и они наткнутся прямо на меня.
- Тогда я уйду с дороги. Я знаю о маневрах уклонения.
- Будем надеяться.
Шафран смотрела, как Джошуа подошел к входной двери. Она видела, как он открыл ее. А потом они с Герхардом услышали сигнал тревоги.
- ‘О черт! - пробормотала Шафран. - Ну вот, поехали.
Она достала свою "Беретту" и опустила стекло. Прошло десять секунд, но ничего не произошло. Десять секунд превратились в тридцать ... почти в минуту. Ночной холод заставил Шафран слегка вздрогнуть.
— Не хочешь ли ... - начал Герхард, сунув руку в карман пиджака, но тут дверь гаража, казалось, взорвалась. Звук мощного двигателя взревел, как лев в ночи, и фары прорезали темноту.
Шафран почувствовала, как ее желудок напрягся. Это могла быть только машина Конрада, и она ехала прямо на них. Пули из ее малокалиберного револьвера отскакивали от его корпуса, как горошины от слона. Ей придется целиться в фары или шины.
Мерседес был в нескольких секундах от него. Свет бил ей в глаза, почти ослепляя.
Герхард включил двигатель "Ягуара", готовый убраться с дороги.
