— Этот идиот из лунного камня мостовую сделал, — тихонько хмыкнул Вис, тут же громко экзальтированно добавив: — Какая красота, не правда ли? Сразу видно тончайший вкус господина Эдорра!
Невесты, явившиеся пораньше, обернулись на свеженькую соперницу, одарили её цепкими взглядами и фальшивыми улыбками.
— Вы совершенно правы! Какая красота! Какая изысканность! — наперебой закудахтали они, согласно игнорируя тот факт, что обладатель изысканного тонкого вкуса покамест не удосужился открыть ворота и позволить девушками хоть немного передохнуть от жары.
— Спорим, это первый тур отбора? — дёрнул меня за рукав Морис. — В замок попадёт самая стойкая и наименее вспотевшая.
— Тогда Эдорр просчитался. Судя по пунцовым физиономиям, тут скоро все вскипят, как чайники.
Тайком вытирающие подмышки шёлковыми платками девицы завистливо косились на позолоченный фонтанчик для лошадей. Серебристая вода в нём сладко журчала, расползаясь кругами к бортикам. Не связанные этикетом слуги не только напоили уставших животных, но и с наслаждением напились сами. Но то слуги. Потенциальным невестам принца опускаться до подобного водопоя никак нельзя. Даже если на площадке перед воротами нет и намёка на тень, в каретах духота, а лунные камни, отражая солнечный свет, подпекают ещё и снизу для равномерной корочки.
— О, водичка!
Наименее привередливым в нашей компании оказался Мелкий. Он быстро пересёк мостовую, спугнув гостий Эдорра и заставив их шарахнуться в стороны с дороги, как говорливых ярких пичуг, плюхнулся на землю и сунул морду в воду, не гнушаясь хлебающей тут же гнедой кобылы. Лошадь поперхнулась и попятилась, а я заняла её место, устроившись на бортике вполоборота. Потянулась, подставила пригоршни под тоненькую струйку, текущую из пухленьких надутых губок каменной рыбёшки, замершей на хвосте посередине водоёма.
— Хорошо-о-о-о! — подавить блаженный стон, когда умывала лицо и шею, я не смогла, да и не пыталась. Поджаривающиеся барышни косились на меня с утроенной ненавистью.
Горняк забавлялся, пряча голову под воду и пуская пузыри, брызгался во все стороны, но я не ругалась. Напротив, вытянула ноги и покачивалась вперёд-назад, радуясь мелким быстро сохнущим каплям на щеках.
Когда Вис… то есть, Виссенара, приблизился к нам, я уже успела основательно промокнуть.
— Если муж из Эдорра такой же, как гостеприимный хозяин, победительнице отбора я не завидую, — заявил он, наклоняясь к фонтану, но я задрала ногу, перегораживая путь. — Что?!
— Благородная наследница древнего рода собирается пить из фонтана для лошадей? Со слугами? — едко ухмыльнулась я.
Мелкий вынырнул и удивлённо спросил:
— Ой, а это для лошадей, да?
— Тебе тоже можно, милый, — успокоила я здоровяка.
Вис метнулся вправо, влево… Но я его не подпускала, так что вор, разозлившись, упёр руки в бока:
— И в мыслях не было! Я лишь подошё…ла уточнить, почему это спутники отлынивают от своих прямых обязанностей!
С этими словами он подцепил мою стопу своей, дёрнул…
Справедливости ради, я и правда подумывала искупнуться.
— Ах ты гадёныш!
Рыжий был не слишком устойчив. Каблуки и тяжеленное платье вообще мало кому добавляют маневренности. Я поднялась в полный рост, нежно обхватила его за шею и дёрнула, увлекая в фонтан, к полному восторгу Мелкого. Последний прыгнул к нам уже добровольно.
И, разумеется, ворота распахнулись именно в этот момент.
Его высочество был… Каким там полагается быть принцу? Красив. Голубоглаз. Осанист. Блондинист, с локонами, лежащими ровнёшенько так, чтобы подчёркивать пару лишних расстёгнутых пуговиц на рубашке, открывающих взорам гладкую мускулистую грудь. И абсолютно, невыносимо, приторно скушен. Ни малейшего недостатка, ни крошечного несовершенства. Ни тёмных глаз, ни кривоватого носа, ни шаловливых веснушек. Сплошное разочарование, а не принц!
Но благородные дамы были иного мнения. Сначала они восторженно завизжали. Вверх полетели влажные платочки, шляпки и, кажется, даже нижнее бельё (специально для такого случая прихваченное, отбелённое и накрахмаленное, разумеется). Потом невесты, вспомнив, что они, вообще-то, все как одна из древних родов, смущённо закашлялись и пустили волну реверансов.
— Хочу от тебя дете-е-е-е-ей! — не стала дожидаться закономерного итога раскрасневшаяся дама неопределённого возраста. Рассудив, что это, возможно, её последний шанс, она рванула вперёд, полная решимости воплотить мечту в жизнь, но добежать не успела. Принц шарахнулся назад, едва не сбив верного слугу, заботливо придерживающего над беловолосой головой зонтик от солнца, а дама уже и сама навернулась, зацепившись за что-то небольшое и сварливо ругающееся. Сопровождающие поспешно подняли несостоявшуюся мать эдорровых детей, отряхнули и отмерили успокоительного.
— Смотри, куда прёшь, корова благородная! — простонали с земли в том месте, где только что возлежала тётка.
А я-то думала, куда это Морис запропастился? Запутался в веренице необъятных юбок, маленький! Не знай я его, может, посочувствовала бы.
