— Тем более что ты царевич, значит, и за грехи с тебя спрос иной.
— Это как?
— А вот доедай — и узнаешь. Кстати, если пожелаешь, мы с тобой сегодня же сходим в мастерские и укажем сделать нам вилки с четырьмя зубцами. Хочешь? А после полдника с горки покатаемся.
Вместо ответа семилетний хозяин покоев энергично вгрызся в грудку. Окинув кравчих и стольников выразительным взглядом, наследник разом вернул их к жизни — тихонько забренчали, укладываясь в стопку, опустевшие блюда, утащили обратно второй поставец, принесли небольшую бадейку с душистой водой, дабы сполоснуть руки…
«И главное, никто не торопится на выход».
— Доел? Пошли ко мне.
Уходящих царевичей провожало шесть сожалеющих мужских взглядов, да и от идущих позади верховых челядинок тоже волнами исходило любопытство. Зайдя в переднюю и добравшись до комнаты для занятий, наследник развернулся и вопросительно вздернул бровь, глядя на личную служанку брата, — Авдотья тут же дернула ее за рукав, останавливая на пороге комнаты, и с легким поклоном закрыла дверь.
— Куда?!
Шестнадцатилетняя Гликерия досадливо вздохнула и просительно посмотрела на негласную «хозяйку» покоев.
— Ну интересно ведь! А? Я тихонечко послушаю.
— Даже и не думай — сразу заметит и прогневается. Или ты оглохнуть хочешь?
Слегка побледневшая девушка от такой перспективы невольно перекрестилась, опасливо уточнив у восемнадцатилетней «старухи»:
— А что, может?
Тем временем Иван, даже и не предполагая, как тяжко мучается от неудовлетворенного любопытства его служанка, с разбега плюхнулся на ложе старшего брата.
— Смотри.
Четкими штрихами Дмитрий нарисовал на малом листочке бумаги вилы.
— Протыкать ими хорошо. Но ведь чертям надо не проткнуть, а подхватить грешную душу и удержать в котле. Так?
— Так, Митя.
— Значит, вилы должны быть с зубчиками или небольшой перекладинкой — как у остроги или охотничьей рогатины. На вот, подрисуй, как все должно быть.
— Ага!
Внимательно разглядев и осмыслив рисунок, младший довольно уверенно внес все необходимые поправки.
— Вот. Мы ведь будущие воины, оружие врага должны знать наперед. Любого врага.
Иван чуть расправил худенькие плечи и горделиво покачал головой: все правильно, брат, они воины. Да! Потом что-то вспомнил и аж заерзал от нетерпения.
— Митя, а как спрашивают за грехи с царевичей?
Неторопливо свернув исчерканную свинцовым карандашом бумажку и сунув ее за голенище короткого сапожка, наследник внимательно посмотрел на брата.
— То, что я тебе открою, ты сохранишь в тайне. Даже на исповеди — и то нельзя, ни словечка!
— Никому!
Поймав взгляд родной крови, Дмитрий размеренно заговорил:
— Мы — потомки Рюрика, природные властители земли Русской. Мне суждено надеть шапку Мономахову, тебе же…
Семилетний мальчик слушал на удивление внимательно.
— …Венец великого князя. Для любого простеца убийство есть грех смертный, мы же обязаны изничтожить или обмануть любого ворога, взалкавшего русских земель и люда, их населяющего. Все хорошо, что на благо подданным, и все плохо, что им во вред! Смерть врагов, если она позволила сохранить и приумножить люд православный, дать им какую леготу — не ложится на душу властителя несмываемым грехом. И наоборот, нет ему прощения, если попустит он страдания и нужды подданных своих, не защитит от глада, мора и врагов.
Размашисто перекрестившись, Дмитрий подвел черту:
— Судии государя есть Бог и народ его, а более никто!
Средний из царевичей о чем-то задумался.
— Митя, а врать тоже можно?
— Обмануть врага к пользе народной есть одна из первейших обязанностей государя. Но запомни — для верных подданных его слово тверже булата и дороже золота. А вообще… Путь властителя пролегает сквозь терновник неведения и ошибок, выросший на бездонной трясине предательства. Неловкое движение приносит боль и поражение, а неверный шаг — смерть.
Глубоко вздохнув, наследник улыбнулся, вызывая у Вани ответный смех.
— Ты хорошо подумаешь над тем, что я тебе сказал. Если появятся вопросы — ты задашь их мне только тогда, когда мы будем наедине. Нельзя, чтобы кто-то узнал НАШУ тайну!
— Да, брат!
— Вот и хорошо. А теперь, если хочешь…
— В мастерские?!
— Ну я хотел показать тебе одно тайное воинское умение, но раз тебе неинтересно…
Опять заерзав, Иван торопливо согласился отложить визит в царские мастерские и даже без малейших напоминаний подтвердил, что запомнил как «Отче наш» главное условие:
— Никому!..
— Тогда ладно. Сядь по-другому, впереди меня. Нет, ноги вот так, а руки вот так. Теперь дыши ровно и представляй, что между ладошками у тебя висит клубочек тепла.
Мягко положив свои руки на лопатки брата, Дмитрий скользнул ими вниз и вперед, остановив ладони на солнечном сплетении. Затем прикрыл глаза.
— Как он подрастает с каждым твоим вдохом и немножко уменьшается с каждым выдохом…
— Долгих лет государю-наследнику!
— И тебе здравствовать, Ефрем.
