Справа от меня первыми сидели дед и Олег, за ними Василий и Илья. Слева первыми посадили моих «родичей», знатные они по местным меркам. Следом за ними уселись Иван и Аникий Степурины, Елисей и Ждан, а там уже и остальные.
Главное споров и криков не было о месте за моим столом по старшинству, и то радует, верно всех Илья рассадил.
— Мы сделали великое дело, купили коней и кобыл и пригнали их. Теперь осталось начать развод, а там придет час, по всей земле православной разойдётся слава о местных конях, и не придётся их покупать у басурман, — поднявшись, произнес я и воздел кубок, начиная пир.
Мне тут же начали кричать здравницы, славя меня и царя Дмитрий Иоанновича.
На еду я накинулся, успел оголодать и соскучиться по домашней еде за время путешествия.
Разговоры шли в основном вокруг путешествия и того, как оно прошло. Я в основном отмалчивался, но Волынские с упорством пытались меня вывести на разговор.
— Андрей Володмирович, вот воеводу в Москву отозвали. Городу новый нужен, — вновь завел беседу Иван Иванович.
— А что, нового не пришлют? — поинтересовался я.
— Да как же, это же твоя вотчина. Так что нет, не пришлют, ты сам воеводу должен поставить. Человека опытного, достойного доверия и роду немалого, — начал поучительным и вкрадчивым тоном Иван Иванович Волынский.
— Достойный совет, — кивнул я. И человек у меня такой найдется, — хмыкнул я.
Волынский тут же разулыбался и даже выпрямился как-то, мол, это он такой человек подходит по всем пунктам, вот только в глазах читалось иное, недоверие вместе с усмешкой.
Я же, потянувшись к одному из блюд, подхватил оттуда красное наливное яблочко и, повернувшись к деду Прохору, произнес:
— Прохор Евстигнеевич, пойдешь ко мне в воеводы. Над Старицей стоять будешь?
Дед принял от меня яблоко, покрутил его в руках, а после, весело усмехнувшись, за раз откусил половину.
— Пойду, как не пойти-то.
Иван Волынский же слегка скривился, но тут же поменял выражение лица, на нем появилась улыбка.
Я прекрасно понимал всю подноготную, вероятно, когда решался вопрос, кого сюда с конями отправлять, они сами вызвались. Да еще упрашивали, поди. Да и вопрос о воеводстве в Старице наверняка обсуждали, вот, вероятно, кто-то из этих двух «родственничков» и готов был претендовать на эту должность. А должность воеводы весьма высока и почетна.
Одним этим решением я запихал деда в элиту страны. Да, он, конечно, был сотником в полку, и это немало, но далеко даже не голова, а тут раз — и в дамках. Да и для его семьи это немало, дядя Олег и Поздей в будущем смогут претендовать на более высокое положение, чем у них было. Да, они мои родичи, но все же рода невысокого, а теперь у них в семье воевода есть. Надо будет в Москву насчет этого написать. Дабы деда включили в списки городовых воевод.
На этом попытки Волынских завязать разговор со мной и закончились, на лицо Ивана Ивановича проскакивала тень, а вот Григорьевич наслаждался пиром и даже пару раз спел.
С утра был, как всегда, поход в собор, а после заутреней я собрал всех ближников, и мы сочиняли ответное письмо царю, которое писал Василий, так как у него был самый лучший почерк. Да и дьяку Власьеву грамоту составили, о назначении моего деда воеводой в Старице.
— Все, ведите родственничков, — с иронией произнес я.
— Нам здесь быть? — напряженно спросил дед.
— Не стоит, но будьте рядом, — медленно проговорил я, и ближники покинули комнату.
Спустя минут десять в нее зашли Волынские и уселись за столом.
Они не спешили начать разговор, а все больше переглядывались, и спустя пару минут мне это надоело.
Я смерил их взглядом и, тяжко вздохнув, произнес:
— Вы говорить хотели, так говорите!
Глава 6
— Кхм, — прокашлялся старший Иван. — Хотели, Андрей Володимирович, дозволишь тебя по имени звать, как родича? — начал наступление он.
«Вот же гад, по больному бьет, по чувствам. Продуманный. Ведь кто я в их глазах? Пятнадцатилетний отрок, что князем стал. Мать умерла, отец погиб. Должен же я хотеть иметь семью и близких родственников», — тут же подумал я.
— Ты говори, а там посмотрим, кого и как звать, — выдохнул я.
— Гхм, — тут же замялся Иван Иванович, видимо, разговор по другому руслу пошел. Не, а как он планировал и надеялся? Что не видно было на пиру, что в их объятья я не собираюсь падать!
Я же смерил его недобрым взглядом и посмотрел на другого, Волынского Ивана Григорьевича, который внимательно слушал и смотрел.
— Андрей Володомирович, ты скажи, чем обидели тебя? В чем вина наша? Что с нами ты так не приветлив? — решил сыграть в дурака Иван Иванович.
— Какие обиды, дорогие родичи, ежели я вижу вас в первый раз в жизни, да и отец мой, Владимир Васильевич, о вас не сказывал! Какие могут быть обиды? — усмехнулся я.
— Да как же, — попытался возмутить старший среди прибывший Волынских.
— Хватит, Иван, не скоморохи какие-то. Прав Андрей Володимирович! Отец тебе говорил, как надо, а ты не послушал, — вмешался Иван Матвеевич, и старший ожег его недовольным взглядом.
«Неужто цирк кончился?» — промелькнула у меня мысль.
