— Грешен, батюшка, проливал кровь людей православных, кои на меня и на людей моих нападали. А слов добрых не слышали и хотели живота меня лишить. Во время пути молился не каждый день. Грешен я, батюшка, — ответил я. Большего мне в голову ничего не шло.
— Хм, что кровь православную проливал, то плохо. Однако ты защищал себя и людей своих от смерти и поругания. Раскаиваешься ли ты в грехах своих?
— Раскаиваюсь, батюшка, — кивнул я.
— Сегодня остаток дня на хлебе и воде проведешь. В течение десяти дней трижды в день читай «Живый в помощи всевышнего», псалом девяностый. Сейчас вместе помолимся. — Игумен убрал с меня ткань и предал монаху, после с кряхтением опустился на колени, и я рядом с ним.
— Живущий под кровом Всевышнего под сенью Всемогущего покоится…
После молитвы мы покинули храм.
— Батюшка, как трутники мои, что к тебе я отправил? — поинтересовался я.
— Хорошо трудятся, трое решили в послушники пойти и жизнь Господу посвятить. Забрать туртников желаешь? Люди они ратные, — с хитринкой глянул на меня старец.
— Желаю, — кивнул я.
— Будут они тебя ждать возле ворот, как поговоришь с монахом Иовом, — и меня проводили к Иову.
В этот раз провели меня в яблоневый сад неподалеку от пасеки в беседке.
— Здрав будь, Иов, — поприветствовал я патриарха всея Руси, ныне пребывающего в статусе монаха.
— И ты здрав будь, Андрей Володимирович, — ответил Иов и указал на лавку напротив него.
Усевшись, я внимательно оглядел Иова, и, как мне показалось, он стал выглядеть пободрее, нежели в прошлую нашу встречу.
— Давненько тебя у нас не было. Ездил, поди, куда. Расскажи, где был, что видел, — завел беседу Иов.
Пришлось рассказывать, разговор шел ни о чем, по мере моего рассказа Иов то хмурился, то улыбался или качал головой.
Спустя полчаса я закончил, Иов долго на меня молча смотрел и наконец заговорил по делу:
— Долго я думал над твоими словами, Андрей Володимирович, новости московские слышал. Опасную затею ты в ум взял, суд над лжецарем. Многие думают из простых людей и не очень, что он Дмитрий Иоаннович и настоящий сын Иоанна Васильевича. Опасно и непросто, — медленно проговорил Иов.
— Я знаю, это сейчас так думают на Москве. Что будет завтра или через полгода, неизвестно, может, и по-другому будут мыслить, — выдал я.
— Может, да, а может, и нет. Коли дело до суда дойдет, то и в тебе могут многие усомниться. Может, стоит выбрать другой путь, не явный?
Глава 7
Мозг тут же заработал, я пытался понять, о чем толкует Иов, и, к сожалению, ответ был однозначный.
— О чем ты, батюшка? — решил я спросить, чтобы удостовериться, правильно ли его понял.
— Люди смертны, болеют и умирают. Так и лжецарь может умереть! Ты же старший среди Рюриковичей и его наследник. Я готов этот грех на себя взять! — тихо закончил Иов.
«Вот это поворот! Святой отец и такое предложение. Отравить царя, мда уж», — промелькнуло у меня в голове.
Его идея не находила у меня отклика, даже как-то противно стало. Если на секунду отбросить все эмоции и принципы, то идея вполне жизнеспособна: одну жизнь променять на многие другие.
«Только кем я стану, если соглашусь и отброшу свои принципы? Перестану быть собой. Я во все это и ввязался потому, что так надо, и потому, что я — это я! Кто бы другой, может и забился бы в угол и жил спокойно, не отсвечивая, на том же севере или в Сибири. Я доведу все до конца, но не так. На такое я не пойду», — четко решил я для себя. — Моя цель — предотвратить смуту и кровь с разорением, и я это сделаю'.
— Нет! — четко и громко произнес я.
— Князь, ты уверен, подумай, как следует? — начал на меня наседать Иов.
— Я сказал нет. Сам такого не сделаю и тебе не позволю, — с бешенством глянул я на Иова.
— Хорошо, князь, — едва заметно улыбнулся Иов и погладил бороду.
И тут меня как громом поразило, я смотрел на спокойное лицо Иова, его улыбку, и ко мне пришло озарение.
«Он меня проверял, он меня проверял!» — мелькнуло в голове.
— Нельзя так, — буркнул я, и Иов вновь лишь улыбнулся. Мы так и сидели в тишине, я в расстройстве, что не догадался, а монах не спешил продолжить.
— То твое решение и твой выбор. Непростое дело ты удумал, ишь, вора Гришку судить, — усмехнулся Иов. — Помогу я тебе. Долго я думал и мыслил. Трудно будет, надо выждать подходящего часа и лишь тогда действовать. Да и сила за тобой должна быть немалая, а то самого тебя прям там и осудят и казнят. Бояре, опять же, как решат? За кого вступятся, на твоей стороне выступят али на стороне Гришки, это тоже важно. Коли на твою сторону встанут, то, может, и выйдет чего. Коли нет, то и… — Иов махнул рукой.
Я же слушал, не перебивая, и был с ним согласен. Правда, я и знал кое-что о будущем, наступит момент. Будет золотой час, когда я смогу вмещаться и поменять ход истории.
«Это, конечно, если я еще чего не изменил своим появлением на политической арене. Теперь по-всякому может обернуться», — промелькнуло у меня в мыслях.
— Помимо этого видаки нужны, словам которых поверят, — закончил Иов.
— Хм, видаки. Да где ж взять этих видаков, да еще тех, кто пойдет? Не Нагих же зазывать, — задумчиво спросил я.
