Хоть встреча и не задалась, но внутри я был доволен окончанием. Поддержка Волынских мне, конечно, не помешает, но, в принципе, я мог бы и без нее обойтись. Так что мое решение было не столько корыстным, и эмоций в нем хватало.
— Надеюсь, никто меня не будет дергать в ближайшие два месяца, и я смогу сосредоточиться на делах, — тихо произнес я.
Вот только седалищным нервом чувствовал, что не будет так все просто и случится много чего веселого и не очень.
Минут двадцать я просидел в тишине и, тяжко вздохнув, поднялся из-за стола, направился на выход и напоследок пробормотал:
— Года не прошло, как я здесь, а уже чего-то задолбался.
— Как прошло? — тут же спросил меня дед Прохор, что ждал меня возле дверей.
— Неплохо, смогли поговорить. Через два месяца вернутся, и не одни. Родичи как-никак, — я положил руку на плечо деда и, глянув ему в глаза, тихо добавил: — Ты, дядя Олег и дядя Поздей всегда будете для меня самыми близкими и родными. Спасибо за все, — улыбнулся я тепло деду, на что он ответил тем же, и на мгновение в его глазах мелькнула забота и любовь. Мне же в глаз попала соринка, которую я тут же убрал и мотнул головой.
Решив развеяться, я, захватив ближников, направился сначала в княжескую конюшню, посмотреть на коней, что пригнали мне Волынские.
Ну, что сказать, кони действительно были прекрасны, шикарные экземпляры. Наверняка каждый из них стоит не меньше пятидесяти рублей, вот только это оказалось не совсем то, что мне надо. Тонконоги и статны, этакие арабские скакуны, на таких прекрасно ездить на охоту или в посольства, в общем, само то, чтобы пустить пыль в глаза. Вот только мне нужны боевые кони. Черныш в этом плане выигрывает, хоть и не столь дорог.
При взгляде на них у меня даже легкое разочарование наступило, после проверили городские конюшни и за городом. Удостоверились, что кони накормлены и обихожены, а за городом уже огораживают выгон.
— Ну, неплохо, я доволен, — вынес я свой вердикт.
— Мы старались Андрей Володимирович, — с довольством произнес Ждан.
— Молодцы, хвалю, — улыбнулся и о кое чем вспомнил. — Вот что, Ждан, нужно найти близ города белый песок, и желательно мелкий. Тем, кто найдет, три рубля награды и мне доложить.
— Княже, знаю я такое место, — тут же выпалил Илья. Ждан только открыл рот и тут же его захлопнул, зло глянув на Илью.
— Ну? — хмыкнул я.
— Так возле каменоломни есть. Все, как ты сказал, белый песок и мелкий. Там, как и в каменоломнях, попадается хрусталь, только мелкий он совсем, не продать его.
— От оно как, — удивленно посмотрел я на Илью.
— Ага, — тут же закивал он. Ведь награда досталась ему.
— Совсем мелкий? А что с ним делают? — поинтересовался я.
— Мелкий, чуть больше песчинок. А что с ним делать? Выкидывают, коли покрупней попадается, то собирают и на продажу.
— Так-с, надо будет съездить на эти каменоломни. А пока людишек туда отправьте, пусть подвод семь такого песка наберут и скажут хрусталь собирать, даже мелкий, — в голове же возникло несколько идей.
В конце концов даже такой хрусталь можно будет попробовать добавлять в стекло.
— Ладно поехали трапезничать, — глянул я на солнце, которое едва виднелось между свинцовых туч.
Во время обедни выяснилось, что игумен монастыря меня искал, почитай, месяц назад.
«Видимо, Иов что-то решил что-то для себя, надо бы сходить», — мелькнула у меня мысль. Никаких запланированных дел на сегодня у меня не было, да и про казачков надо узнать и забрать, так что решил не откладывать поездку и сразу после обеда направился на другую сторону Волги в монастырь.
Возле ворот меня встретила целая процессия из монахов, возглавлял которую Игумен.
«Видимо, вчера еще доложили о моем возвращении да поставили следить кого», — тут же понял я.
— Батюшка, — приложился я лбом к вытянутой руке Игумена, и он тут же меня перекрестил, благословляя.
Мы неспешно пошли по территории монастыря.
— Кто твой духовник, Андрей Володимирович, и давно ли ты был на исповеди? — строго спросил меня Игумен.
Вопрос был весьма неожиданный, и я немного растерялся.
— Нету у меня сейчас духовника, батюшка, а на исповеди давно был, почитай, год назад.
На мой ответ Игумен нахмурился и недовольно свел брови.
— Нельзя тебе, князь, без духовника, я пришлю к тебе святого отца. А исповедь прям сейчас сам у тебя приму.
— Как скажешь, батюшка, — согласно кивнул я, и мы направились в церковь.
Вся толпа осталась на улице, лишь мы с Игуменом и еще одним монахом прошли в церковь.
Меня подвели к подставке, на которой расположились крест и Евангеле, мне тут же покрыли голову епитрахилью, и Игумен прочитал молитву, а после начал задавать мне вопросы.
— Как зовут тебя, сын мой? — начал Игумен.
— Андрей Володимирович Старицкий, — был мой ответ.
— По своему ли ты разуменью исповедуешься или по принуждению? — был следующий вопрос.
— По своему, батюшка, — сразу ответил я.
— Что же желаешь исповедать пред богом? В каких грехах покаяться? — донеслось от Игумена.
