Я был радушным хозяином, но отвечал уклончиво, показывая лишь то, что хотел — крепнущую Старицу, лояльных людей и выгодный товар. Стекло отгружал исправно, серебро принимал, но душу не раскрывал. Чувствовалось — в Москве обо мне помнят и мой удел на Волге вызывает все больший интерес, а возможно, и беспокойство.
Однажды вечером, после очередного визита человека от Хованских, я долго стоял у окна в своих палатах, глядя на темнеющий город и скованную льдом Волгу. Дел было невпроворот: полк требовал постоянного внимания. А ведь имелось еще и знание будущего, которое давило невидимым грузом. Убийство Лжедмитрия, воцарение Шуйского, смута, интервенция… Все это должно было случиться совсем скоро. Хватит ли сил, людей, серебра и удачи? Да и не определился я еще, как действовать, а время поджимало.
— Тяжко тебе, Андрюша? — раздался за спиной знакомый голос деда Прохора. Он вошел тихо, как всегда.
— Есть немного, деда, — не стал я скрывать. — Многое на кону стоит.
— А когда легко было? — Дед подошел, положил тяжелую руку мне на плечо. — Ты князь, тебе и решать. Но помни — ты не один. Мы рядом. И люди твои за тобой пойдут. Главное, не мешкай да головой думай. А сила приложится.
Слова деда немного успокоили. Да, я был не один. Рядом оставались верные люди, рос полк, крепла Старица. Нужно было действовать дальше, шаг за шагом приближаясь к своей цели.
Февраль пошел на убыль, приближалась Масленичная неделя.
— Ждана и Илью зови! — приказал я Окишу.
Спустя полчаса они стояли на моем пороге.
— Здрав будь, княже, — оба отвесили поклоны, и я оглядел их.
— Масленицу гулять будем! Да так, чтобы вся Старица помнила! — медленно произнес я, требовала душа праздника и гуляний.
— Масленицу, княже? — удивился Ждан. — Дело хорошее, народное.
— Именно! Чтобы и полк мой, и посадские, и все жители города вместе порадовались. Столы на площади накроем, пива и медовухи выставим не жалея. Игры устроим — кулачные бои, столбы для лазанья. Пусть и скоморохи песни споют, народ повеселят. Готовьте все, чтобы было богато да весело!
Новость о княжеском решении разнеслась по городу мгновенно, вызвав оживление. Илья с Марфой и Афинькой забегали, организуя все. Ждан собирал посадских для устройства игрищ. Даже суровый дядька Поздей позволил своим бойцам немного расслабиться в преддверии гуляний.
И праздник удался на славу. Всю неделю Старица гудела. На главной площади дымили костры, пеклись горы блинов — с икрой, сметаной, медом. Народ ел, пил, смеялся. Мужики с азартом шли стенка на стенку в кулачных боях, подбадриваемые криками толпы. Молодежь лазила на обледенелый столб за призами — сапогами или отрезом сукна. Мои воины тоже не отставали, показывая удаль и силу. Скоморохи, уже подучившие новые песни, вовсю орали про коня и поле и другие песни, да меня славили и про мою находку святого воина не забывали — развлекали народ, собирая вокруг себя толпы зевак.
Я сам провел на площади немало времени. Вместе с дедом, дядюшками, Прокопом и другими ближними людьми сидел за столом, угощаясь и наблюдая за весельем. Ходил среди народа, перебрасывался шутками со служилыми, слушал разговоры посадских. Праздник был нужен не только для веселья — он позволял мне лучше почувствовать настроение города, увидеть, насколько люди сплотились под моей рукой. И увиденное радовало — Старица оживала, крепла, и люди, казалось, готовы были стоять за меня.
Но даже среди всеобщего веселья я не забывал о делах и опасностях. В один из дней Масленичной недели, когда гуляния были в самом разгаре, я уединился в палатах с дедом Прохором и головой полка — дядей Поздеем. Разговор предстоял серьезный.
— Ну что, Поздей, — начал я, когда мы остались втроем. — Долго ты приглядывался к людям в полку. Что думаешь? Всем ли можно доверять?
Дядя Поздей посерьезнел.
— Люди верны тебе, и будут биться за тебя, не жалея животов своих. Старые твои послужильцы и дедовы люди верны, без сомнения. Гороховчане — тоже люди проверенные. Туляки и тверичи, что недавно прибыли, пока держатся крепко, службой довольны. Но… есть и те, кто вызывает сомнения.
— Сколько их? — напряженно спросил я.
— По моим прикидкам, душ двадцать наберется. Кто по пьяни лишнее болтает, кто с чужими людьми якшается, кто службу несет спустя рукава да говорит много. Есть несколько человек, за которыми глаз да глаз нужен. Следить надобно, княже. Мало ли что у них на уме.
— Два десятка… — задумчиво протянул дед. — Немало. Как бы беды не вышло.
— Знаешь, собери их в отдельные десятки, пусть вместе будут. Когда потребуется, отошлем их подальше, чтоб не путались под ногами, — решил я.
— Добро, княже, — тут же кивнул дядя.
Разговор оставил тяжелый осадок. Полк — моя главная опора, и мысль о возможных смутьянах внутри него была неприятна. Но лучше знать о тех, на кого я могу полностью положиться, и тех, кто не подведет.
