— А старец тот, Варлаам, что с расстригой Гришкой из Москвы уходил… Тот в Самборе объявился. Да только не на воле — в ляшском плену сидит, в замковой тюрьме. Ляхи его за долги ли, за иное ли что держат. Но он тоже свидетель важный, ох, важный… Все Гришкины повадки знает. Думается, выкупить его можно за серебро-то.
Я молчал, переваривая информацию. Кормилица и старец-сообщник. Два конца одной нити, ведущей к правде о Лжедмитрии.
— Благодарю, отче, — наконец выговорил я. — Весть твоя воистину бесценна.
— Не благодарности мне нужны, княже, а действия, — твердо сказал Иов. — Время уходит. Самозванец на троне укрепляется, скоро свадьбу с ляховицей играть будет, а там и корни свои пустит. Нужно действовать, пока не поздно. Как доставить сюда этих людей — думай сам.
— Я подумаю, отче. И сделаю, что должно, — пообещал я, поднимаясь.
Покинув монастырь, вернулся в Старицу, мысли лихорадочно работали. Кормилица на Севере, старец в польском плену. Две сложнейшие задачи. Для первой, северной, Бутурлин вполне подойдет, справится, да и не будет в том крамолы, коли поймают за руку.
Вернувшись в палаты, я не стал мешкать и послал за Василием.
— Василий, — начал я, как только он вошел и плотно притворил дверь. — Отдохнул ли? Силы есть для нового пути?
— Силы есть, княже. Приказывай, — ровно ответил Бутурлин.
— Дело есть к тебе особой важности. Ни одна душа не должна знать, — повторил я недавние слова. — Поедешь на север, на Печору. Искать Усть-Вымский скит. Там живет Арина Тучкова, кормилица царя нашего Дмитрия. Твоя задача — найти ее и тайно, под видом богомолки или еще как, привезти сюда, в Старицу. Это должно быть сюрпризом для царя на свадьбе. Величайшим сюрпризом. Поэтому — полная тайна.
Я видел, что Василий осознает масштаб задачи. Путь далекий, опасный, да и сама цель…
— Возьмешь с собой четверых верных и молчаливых людей — сам выбери из моих сторожей. Вот серебро на дорогу и нужды. Действуй быстро, но предельно осторожно. Если что — я грамотку напишу охранную. К апрелю нужно управиться.
— Слушаюсь, князь Андрей Володимирович, — твердо ответил Василий. — Будет исполнено.
— Выступаешь завтра же. Иди готовься.
Василий поклонился и вышел так же тихо, как и вошел. А для второго дела Елисей сгодится, он тот еще хитрец.
Он явился быстро, с лукавой улыбкой на лице.
— Елисей, поручение для тебя есть, — начал я, когда мы остались одни в малой зале княжеских палат. — Дело опасное и тайное. Потребуется вся твоя изворотливость и удача.
— Слушаю, князь, — ровно ответил он, не переставая улыбаться.
— Ведомо мне стало, что старец Варлаам, монах один, важный для меня, в неволе нынче, в ляшской тюрьме сидит, в городе Самборе. Его надо добыть и привезти, выкупить за серебро али выкрасть, но добыть.
Я выложил на стол пять мешочков, тяжело звякнувших монетами, общим счетом там было больше двух сотен.
— Вот серебро. Твое дело — добраться до Самбора, найти Варлаама, сторговаться с ляхами и выкупить его. А коли не выйдет, придумать, как его добыть. Действовать нужно тихо, чтобы никто не догадался, для кого стараешься. Как добудешь его, так же тайно доставить сюда, в Старицу. Прямиком в Свято-Успенский монастырь. Передашь его с рук на руки лично игумену, скажешь — от меня. Никто больше о нем знать не должен до моего слова. В городе его никто не должен видеть! Понял? — серьезно посмотрел я на него
— Понял, князь Андрей Володимирович. — Глаза Елисея блеснули. Риск его не пугал, скорее, раззадоривал. — Путь неблизкий, да и ляхи народ ушлый. Но сделаю. Кого в помощь дашь?
— Возьми с собой Федотко да Щуку из моих сторожей, Викшу и еще двоих на свой выбор. Они тертые, надежные. И грамоту охранную я тебе дам на всякий случай, да только светить ею без крайней нужды не след.
— Будет исполнено, князь.
Елисей забрал серебро, получил грамоту и отправился готовиться. Через день он скрытно покинул Старицу, направившись на запад, в земли Речи Посполитой. Люди отправлены, оставалось ждать и надеяться на их успех.
А жизнь в Старице шла своим чередом. Дядька Поздей гонял бойцов по раскисшему полю, отрабатывая приемы конного и пешего боя. Туляки и тверские уже освоились, влились в десятки и были уже полноценно Старицкими. Споры и мелкие стычки, конечно, случались, но дядюшка пресекал их жестко.
Посадские под руководством стрельцов осваивали не только самопалы, но и копья — простое, но грозное оружие для защиты стен. Мои сторожа во главе с дядей Олегом уже довольно сносно обращались с пистолями, вызывая зависть и уважение у остальных воинов. Карась продолжал муштровать отроков, и самые старшие из них уже показывали неплохие результаты.
Вместе с весной оживились и связи со столицей. Зачастили доверенные люди от князей Одоевских и Хованских. Официально — за новыми партиями стекла, спрос на которое в Москве, по их словам, только рос. Привозили серебро, обсуждали с моим новым дьяком Савелием финансовые вопросы.
