Но встряхнулся и набрал краснодарский номер. Ласточка уже была под маминым крылом, и они, сменяя у трубки друг друга, принялись допрашивать Каргина, как долетел и как устроился, и какая погода в Ата-Армуте, и не забыл ли он парадный галстук к серому костюму - если случится рандеву с туран-баши, то без галстука никак нельзя. Каргин слушал их щебетание, и душа его теплела и размягчалась словно в парной или на солнечном калифорнийском пляже. Но все же спохватился, вспомнил, что и с отцом хотел поговорить. Поздравил с праздником, потом сказал:
- Проблема у нас, батя. Двое пропали - Прохоров, дружок мой по "Стреле", и инженер из Челябинска. Не простой инженер - заместитель самого Косильникова.
- Сильно постараться надо, чтобы "стрелок" пропал, - отозвался отец после недолгой паузы.
- Вот и я так думаю. Начали искать, однако местные в этом деле не помощники. Есть у меня хороший сыщик, из Москвы, но если ты кого из здешних знаешь, из прежних своих сослуживцев, я бы с ним связался. Нужен толковый и надежный человек - такой, чтоб верно нас ориентировал. Что почем, где лучше груши покупать, а где - осетрину.
- Сейчас, - сказал отец. - Записную книжку достану.
Послышался шелест страниц и невнятное бормотание: "Этот умер… этот на Брянщину переехал… этот хороший парень, но глуповат… этого вычеркнуть надо, шельмец и вор… и этого - тоже вор, посадили…" Наконец отец откашлялся и молвил:
- Запоминай, Алексей: Азер Федор Ильич, полковник, из афганских ветеранов, вышел в отставку лет пять назад. В горах над Армутом есть курортное местечко, Кизыл называется, и этот Кизыл вроде как райцентр… А на семнадцатом километре от него - поселок Таш, где Азер и проживает. Улица Ходжи Насреддина, дом семнадцать. Давний мой знакомец, и из тех людей, что знают много, но крепко молчат. Привет от меня передай, скажи, что сын, тогда он с тобой побеседует, а там, глядишь, и мысль полезную подбросит. Большого ума мужик! И храбрый - в Панджшере вместе воевали.
- Спасибо. Съезжу к нему и привет передам, - сказал Каргин и распрощался.
Стемнело, и над городом, от мечети к мечети, поплыли протяжные вопли муэдзинов. "Голосистые, петухи", - пробормотал Каргин и уже вознамерился выйти в лоджию, послушать на свежем воздухе вечерний концерт, но тут в номер ввалился Перфильев. Выглядел он мрачным и с порога забурчал:
- Ну, курвы!.. Ну, хорьки беременные!.. Ворюга на ворюге, и ворюгой погоняет! Шкуры продажные!
- Что случилось, Влад?
- Надежный клоп нашелся, торговец оружием. И знаешь, кто?
Каргин приподнял бровь.
- Гуляю, значит, по базару, прощупываю обстановку. Нашел одних… Чего тебе? - говорят. Все есть - девки, травка, спирт, товар паленый, поддельные лекарства… Намекнул насчет стволов. Зачем? - спрашивают. Я объясняю - праздник, салют надо делать, друзей погибших помянуть, и для того стволы должны быть солидными и к каждому патронов по три сотни. Зелеными плачу! Ну, говорят, раз платишь, то поехали. И привезли меня на склад. Армейский склад, Леха, наш! Идем прямо к минбаши-полкану, что складом заведует, двери ногой отворяем… "Калаши" стоят в смазке, пулеметы, батальонная артиллерия, патроны в ящиках, и столько всего, что хватит Персию завоевать. А минбаши кланяется низко и говорит: бери, что хочешь, кунак! Автоматы - по пятьсот, пулеметы - от тысячи до трех, а если нужно что-то посерьезнее, танк или, положим, вертушка, то за пару дней достанем. Потом прищурился хитро и спросил: для эмира Вали стараешься? Или для чеченов?
- И что ты? - спросил Каргин, пряча улыбку.
- Стараюсь, говорю, для Карга-хана. Есть такой беспредельщик, скоро в Армут с гор спустится, повесит ваш Диван, а Курултай вырежет. Ну, минбаши отвечает: аллах в помощь! Так берем у него?
- Подождем. Посоветоваться надо.
- С кем?
- Есть человек, отцов сослуживец. Завтра пораньше к нему отправимся - ты, я и пара ребят.
- Из местных этот сослуживец? Может, что о Прошке знает?
- Может, знает, - молвил Каргин и подтолкнул Перфильева к дверям. - Пошли ужинать.
На ужин собрались все, кроме Сергеева, Балабина и молодого охранника Славы - эти где-то трудились, должно быть, выколачивали правду из персонала "Достыка". После ужина Каргин, в сопровождении Флинта, осмотрел помещение для банкетов и конференц-зал и остался доволен. Чертоги просторные, можно две сотни усадить, и под столами места много, есть куда падать. Он поднялся к себе, послушал, как храпит Перфильев, полюбовался с лоджии на звездное небо, разделся и нырнул в постель. Сон уже начал одолевать Каргина, когда заверещал черный кейс на письменном столе.
Он вскочил, откинул крышку, ткнул клавишу включения. Худое костистое лицо всплыло на экране: рыжие, с проседью брови, пряди волос цвета пересохшей глины, свисающие на лоб, рот, будто прорубленный ударом топора, глубокие складки, что пролегли от крыльев носа к подбородку, колючие, широко расставленные серо-зеленые глаза. Патрик Халлоран… Дед!
