Завод был огромный - забор с постами охраны на вышках тянулся, как минимум, километра на два. Дальше дорога шла через пыльный пустырь, заваленный битым кирпичем и ржавыми железками, затем подъем становился круче, а местность - попригляднее. Сначала появился кустарник, потом акация и заросли орешника и, наконец, дубовые и самшитовые рощи среди высоких изумрудных трав. Кое-где паслись овечьи отары и небольшие табуны лошадей, виднелись скопления домиков, сложенных из камня и окруженных садами, а поблизости от них радужными водопадами низвергались со скал ручьи. В открытые окна машины врывался свежий ветер, пахнувший дымом и только что скошенной травой, трепал волосы Каргина, заставлял щуриться. Минут через десять быстрой езды Рудик сбросил скорость и начал выписывать кренделя, объезжая трещины и выбоины на асфальте. Дорога стала заметно уже, ринулась серпантином вверх, в гору, огибая гранитные монолиты утесов, перепрыгивая мелкие бурные речки, журчавшие под мостами на бетонных сваях; вскоре деревья сомкнули ветви над шоссе, превратив его в тенистый зеленый тоннель. Здесь царили покой и тишина, которую тревожил лишь мощный рокот мотора "ЗИМа".
- Безлюдно, - заметил Перфильев. - А был мировой курорт, всесоюзная кузница-здравница! Все, похоже, развалилось к ядреной фене.
- С черного хода въезжаем, командир, по старой дороге, что через заводской район проложена, - пояснил Рудик. - Восточнее есть другая магистраль, новая бетонка, по ней автобусы в Кизыл курсируют и туристы ездят. Там более интенсивное движение. - Он подумал и добавил: - Хотя по нынешним временам туристов здесь не очень. Не ездят отдыхать из России - далеко, дорого, опасно… Шалят в горах, даже под самым городом шалят.
- Что же ты по бетонке не поехал?
- Хотелось вас мимо "Мартыныча" прокатить. И еще эта дорога проходит к западу от озера и райцентра, а оттуда к Ташу ближе. Я по карте смотрел.
- Это ты зря, - сказал Перфильев. - В карты полковники и генералы смотрят, а тебе не по чину, вы с Димычем рядовые бойцы и обязаны ориентироваться на местности без всяких карт, по интуиции и запаху. Вот скажите, парни, чем тут пахнет?
- Травой и пылью, - отозвался Рудик.
- Еще, кажется, навозом, - неуверенно добавил Дима.
- Конским, - уточнил Перфильев. - Есть много разновидностей дерьма, от человечьего до слоновьего, и различать их нужно… Оп-па! - воскликнул он, прервав свои рассуждения на самом интересном месте. - Это кто тут у нас развлекается? Тормози!
За поворотом поперек дороги лежало дерево. Срублено недавно - листья еще не успели завянуть, и крона перегораживала половину шоссе. Другая половина была блокирована толстым стволом в морщинистой коре, на котором устроились двое мужчин разбойной внешности - бородатые, в папахах и бешметах, с кинжалами и саблями у пояса и лежавшими на коленях "калашами". Третий - видимо, главарь - сидел, подбоченившись, на пегом жеребце, поигрывал плетью и разглядывал "ЗИМ" и его пассажиров с явно нехорошим интересом.
- Двигаем назад? - спросил Рудик, выжимая сцепление.
Но сзади, с обеих сторон дороги, вынырнули еще двое с автоматами, совсем молодой мальчишка и парень постарше, с хищным лицом оголодавшего шакала. Ствол в его руках дернулся, и это движение было понятно без слов: мол, выходите из машины.
Перфильев вылез первым, тихо бросив Каргину:
- Попробую зубы заговорить, а ты, Леша, не зевай.
Опустив плечи, ссутулившись, он направился к всаднику. Каргин, с видом полной покорности, сложил ладони на шее, прислонился боком к дверце, приказав охранникам:
- Делай, как я! Стоять и не двигаться!
- Да мы их… - начал Рудик, но Каргин нахмурился и прорычал:
- Не двигаться, говорю! У этих пять стволов, а у вас что? Только трупов молодых нам не хватает!
Парень, похожий на шакала, упер ему в спину автомат, мальчишка и двое бородатых, небрежно поднявшихся с бревна, держали на прицеле остальных. Перфильев, приблизившись к всаднику, задрал голову и, испуганно моргая, дрожащим голосом поинтересовался:
- В чем дело, джигит? Таможня у вас тут, что ли? Так мы готовы заплатить!
Каргин увидел, как шея у Рудика наливается кровью, а Дмитрий сжимает кулаки. Ребята были из спортсменов, молодые, горячие, еще не битые… Таких майор Толпыго учил сурово, в грязи по канавам валял и тыкал носом в очко, приговаривая: нет приема против лома кроме хитрого ума! Вспомнив об этом, Каргин прошипел:
- Стоять, болваны, сопротивления не оказывать! Ноги на ширину плеч, глаза в землю!
Всадник вынул ногу из стремени, ткнул Перфильева в грудь сапогом.
- Платить хочешь? Заплатишь! Все давай! - С довольным видом оглядев машину, он заметил: - Какой тачка! Большой, черный, богатый… В такой миллионер ездит!
Один из бородатых осклабился, что-то сказал на туранском, и главарь, снова ткнув Перфильева ногой, тоже скривил рот в ухмылке.
- Вот Муса говорит, что с такой богатый нужно доллар брать, десять миллионов. По миллиону за слуг, два - за твой голова, и пять за то, что русский. Дашь столько?
- Откуда у меня такие деньги? - прохрипел Перфильев, придвигаясь поближе к главарю.
