За ним виднелось хрустальной прозрачности окно, плывущие по небу облака и солнце, повисшее в зените. Здесь, в Туране, была уже полночь, а над просторами Тихого океана - ясный день, и Каргину подумалось, что они со стариком полные антиподы. Где лежит остров Халлорана он в точности не знал, но если судить по времени суток, эта часть суши могла находиться в трех-трех с половиной тысячах миль к северо-востоку от Новой Зеландии, где-нибудь среди островов Туамоту, Кука или Тубуаи.
Старик мотнул головой, качнулись блекло-рыжие пряди.
- Навестил родителей?
- Да.
- Как мать?
- Рада, что жену привез. Еще интересуется вашим здоровьем. Фотографии собрала, я послал вам через Мэлори.
Глаза Халлорана чуть помутнели, губы дрогнули и тут же сжались, будто он стеснялся слабости. Гляди-ка, подумал Каргин, скала скалой, а родственную трещину дает! Голос старика однако остался ровным.
- Я получил посылку. Матери скажи: здоров, ирландская кость крепкая… Надеюсь, и у нее здоровье в порядке?
- Грех жаловаться, - ответил Каргин. - Около Кэти хлопочет, внуков требует.
- С этим не затягивай. - Халлоран медленно опустил веки. - Человек странствует между младенчеством и старостью, от небытия прошлого к небытию будущему. От будущего ты прикрыт мною, твоими отцом и матерью, а от прошлого ограждают только дети. Нет детей - нет надежной ограды и опоры, и ты уязвим… Я слишком поздно это понял, Алекс. Не повторяй моих ошибок.
Они помолчали. Почти зримо Каргин ощущал, как изображения и звуки взмывают в космос с далекого острова, стремительно плывут в черной мрачной бездне, перебираясь от антенны к антенне, от спутника к спутнику, падают вниз, в теплую ночь Ата-Армута, и тут же отправляются в обратный путь. Чудо? Нет, всего лишь маленькая человеческая хитрость. Чудо - это жизнь, тот отрезок между прошлым и будущим небытием, когда ощущаешь собственное "я".
- Мэлори сказал, что ты в Туране, - произнес старик. - Он обеспокоен.
- А вы?
- Я - нет. - Он скупо усмехнулся. - Я исповедую простую истину: не помогай, не проси помощи, считай деньги. Ты помощи не просишь и, кажется, во всем остальном соответствуешь этому правилу.
- Но я ведь приехал сюда помочь! Пропали люди…
- Т в о и люди. Ты хозяин, и люди - твой самый ценный капитал. Они работают на тебя, и потому никто не должен посягать на них, то есть на твои вложения. Что касается всего остального человечества и, в частности, Турана… - Губы старика скривились. - Если нужно, сравняй его с землей! Я разрешаю.
Экран погас. Каргин погладил шрам под глазом, пробормотал:
- Вот так, ни здрасьте, ни до свидания… Зато продиктована воля владыки: если нужно, сравняй Туран с землей… А рынок как же? Покупатели и потребители? Всех сравняешь, кому пушки продавать? Хотя мысль в чем-то верная, если сравнять не всех, а избранных персон…
Он нырнул в постель и закрыл глаза. И снилось ему в эту ночь, как он приходит в министерство к сардару Чингизу Мамедовичу с турецким ятаганом и сносит ему голову.
Интермедия. Ксения
Снова плохой день. Кериму трех наташек заказали, для какой-то пьянки в "Тулпаре", что на углу Рустема и Бухарской. Иру с Зойкой послал и ее, Ксению: танцуешь хорошо, а наши любят с русской девкой поплясать. Пошла, как не пойти… Думала, легкий будет вечер - "Тулпар" при интуристовской гостинице, заведение приличное, и гости там не распоследние хамы.
Хотя как повезет… Ире с Зойкой достались мужики под пятьдесят, а ей - старичок, толстый, лысый, с брюхом до колен. В номер к себе потащил, поил шампанским, приказал раздеться и танцевать под турецкую музыку. Ну, танцевала, гнулась так и этак, бедрами трясла, а старичок не может… Не может, и все! Никак у него не получается, ни стоя, ни сидя, ни в постели… Рассердился, кричать начал по-своему, то ли по-турански, то ли по-узбекски… А чем она виновата? Под восемьдесят змею старому, яд свой пережил…
Выгнал, ничего не заплатив. Керим разозлился, побил. Тростью бил - трость у него бамбуковая, тонкая, хоть костей не переломит…
Но больно. Мамочка, милая, как больно!
А в отчаявшемся том государстве,
Как войдешь, так прямо наискосок,
В бесшабашной жил тоске и гусарстве
Бывший лучший, но опальный стрелок.
Окрестности Ата-Армута, 10 мая, первая половина дня
