Они зашли. В светлом, облицованном бежевым кафелем помещении, стояли три художественных унитаза, три огромные лепные башки: одна в золоченой фуражке генералиссимуса, другая голая и лысая, а третья - с темной шевелюрой и широкими разлапистыми бровями. Напротив них тянулся ряд писсуаров, которых было гораздо больше, и каждый изображал чье-то знакомое или полузнакомое лицо, памятное с детства. Члены Политбюро, догадался Каргин, с изумлением разглядывая эту выставку.
- Вот так мы любим Россию, - с горькой улыбкой произнес Ягфаров. - Желаете облегчиться? Можно фуражку откинуть с генералиссимуса или в этого, в бровастого…
- Это не Россия, - сказал Каргин, покачивая головой и отступая к порогу, - это ее прошлое. Мы причастны к нему гораздо меньше, чем ваш президент.
- Согласен с тобой, - ухмыльнулся Перфильев. - Одного унитаза тут явно не хватает. Или писсуара… На унитаз ваш нынешний не тянет.
Ягфаров хихикнул.
- Не тянет, конечно, не тянет! Но будьте к нему снисходительны: то, что вы видите здесь, всего лишь лечебная психотерапия, попытка совладать с давними комплексами страха, зависти, унижения и затаенной злобы… Свирепой злобы и еще не позабытой! Вы молоды, и вы, возможно, не понимаете, что те, кому за пятьдесят, как вашему покорному слуге, принадлежат не Турану и не России, не Грузии или Украине, а Советскому Союзу. Мы, старшее поколение, в нем родились, мы пропитаны прошлым, и с этим ничего не поделаешь.
Они обогнули туалет и медленно двинулись к розарию. Неширокая, усыпанная песком дорожка шла по берегу озера, мимо небольшого пляжа, пристани с лодками и настила на поплавках под тентом, который покачивался метрах в пятнадцати от берега. Там виднелись шезлонги и столики, а на самом краю сидели два гвардейца и, изнывая от скуки, щелкали затворами автоматов.
Кусты роз были рассажены на пологом горном склоне, и эта территория, как и лужайки и санаторные здания за ней, просматривалась прекрасно. Каргин видел, как от ближнего корпуса кто-то идет, тоже направляясь к розовым зарослям - два человека впереди и двое сзади. Один из лидеров, молодой парень, был в джинсах и рубашке, другой - в просторной белой хламиде, с платком, наброшенным на голову и плечи; пара в арьергарде была одета точно так же.
- Гости туран-баши, - пояснил Ягфаров. - Наверное, тоже хотят полюбоваться розами.
- Точно в два часа?
- Почему бы и нет? С ними, кстати, Баграм, мой помощник. Чувствуете, какие запахи? Ах!.. - Ягфаров, с выражением блаженства на лице, втянул носом воздух. - Наверное, в садах аллаха не пахнет слаще…
Каргин молча согласился с ним, шагая мимо кустов с полураскрытыми бутонами. Кремовые розы, светло-алые, желтые, багряные, кирпичного цвета, пурпурные, красные, как кровь, и белые, точно первый снег или оперенье лебедя… У белого куста они сошлись с командой, вступивший в розарий с другой стороны.
Человек в хламиде и платке, смуглолицый, темноглазый, с аккуратной бородкой, вежливо поклонился.
- Да прольется на вас благословенный свет из глаз аллаха, - произнес он на английском и приложил руку к сердцу. - Азиз ад-Дин Абдаллах ибн-Сирадж.
- Пусть ваша жизнь будет подобна этому саду, - Каргин в ответ тоже склонил голову. - Мое имя короче: Алекс Керк.
Кивнув, Азиз ад-Дин важно проследовал к пурпурному кусту и остановился, слушая объяснения парня в джинсах. Два его спутника, таких же смуглолицых и темноглазых, прошли мимо с застывшими физиономиями, не глядя по сторонам. Охранники, понял Каргин.
- Арабы! Точно, арабы! - Влад повернулся к Ягфарову. - Хотели нам их показать? А им - нас? Случайная встреча конкурентов, и цены растут… Так, Райхан?
Ягфаров отвел глаза.
- Думайте, что хотите, Владислав. Я человек подневольный… Сказано, показать розарий, я показал, а что до всего остального… - Он произнес певучую фразу на персидском, затем перевел: - Увы! Беспомощны все наши знанья перед великой тайной мирозданья!
- Это откуда?
- Это из Фирдоуси. "Шах-наме", глава "Рустам и Акван-див", строфа третья. Ну, не пора ли нам обедать?
Обедали в той же комнате на первом этаже, за тем же круглым столом. На эспланаде перед домом, явно поджидая гостей, прогуливался Дамир Курбанов, и вид у него был озабоченный и хмурый. Взяв Каргина под локоток, он отвел его в сторону и, тревожно озираясь, зашептал:
- Мы обедаем с моим почтенным братом и его супругой Нестан-ханум… неудобно может получиться… вы уж скажите, ага, что за проблемы с Первым президентским?
- Ничего ужасного, - успокоил его Каргин. - В нашей корпорации заведен такой порядок: любым финансовым контактам предшествует сбор сведений о предполагаемом партнере. Так что пришлось поинтересоваться вашими сыновьями. Надеюсь, это вас не обижает, пресветлый бейлербей?
- Нет, клянусь аллахом! Вполне естественный деловой интерес… Так что же?
- Отзывы о Саиде положительны, однако Нури…
- Что - Нури? - Глаза Курбанова беспокойно забегали. - Что еще натворил этот бездельник?
