- Вот эта мысль, Саид, как раз была неплохой, - сказала мадам Курбанова, и бейлербей сразу закивал с одобрительным видом. - Ак-Пчак меня раздражает! Голая бесплодная скала, торчит, как свечка! Но если сделать монумент… Представь: на берегу твое изваяние, и оно отражается в озерных водах… Скажите, мистер Керк, оно получилось бы выше, чем египетские пирамиды?
- Измерить нужно, - с осторожностью вымолвил Каргин, стараясь не глядеть на Перфильева, прикрывшего лицо ладонью.
- Уверена, что выше! Ах! Чудный проект, просто очаровательный! Нашлись бы только средства!
- Найдутся, - пообещал Каргин. - А сейчас я хотел бы преподнести вам, драгоценная хатун, маленький знак внимания.
Он вытащил футляр, раскрыл его и во-время успел отставить рюмку - руки мадам Курбановой взлетели в восхищенном жесте.
- Париж? - пролепетала она.
- Амстердам.
- Ах!
- Камни, разумеется, колумбийские[40].
- Ах!
- Всмотритесь: шесть темных радиальных лучей расходятся из центра…
- Ах! Я должна это примерить! Немедленно!
Нестан выпорхнула из-за стола и исчезла, словно пушинка, несомая ветром. Туран-баша величественно выпрямился в кресле, похожем на трон.
- Вы порадовали мою супругу, мистер Керк. Не знаю, чем отдариться… Может быть, коня? Настоящего ахалтекинца? Или орден? Или орден и коня?
- От коня не откажусь, - молвил Каргин, - и от ордена тоже, когда появятся заслуги. Подождем! В данный момент у нас другая проблема, с программами и с автоматикой. Я предупредил Таймазова: наше участие зависит от боеспособности изделия. Стопроцентной боеспособности! Только убедившись в этом, я смогу решить вопрос.
- Изделие боеспособно. - Туран-баши неторопливо налил и выпил стакан шербета. - В самом скором времения я приглашу вас в одну из моих резиденций в горах, и мы проведем полевые испытания. После них обсудим практические моменты. Мы можем договориться обо всем, кроме одного: участие России исключается.
- Почему?
В глазах президента полыхнула ненависть.
- Исключается! - сдавленным голосом повторил он. - Без всяких объяснений!
Щеки туран-баши затряслись, губы сжались, и в этот миг на Каргина снизошло озарение. Его самого удача и случай вознесли на самую вершину, и этот взлет был столь стремительным, что он, неопытный еще владыка, не испытал, как долго и упорно карабкаются к власти, как втаптывают в грязь соперников, как кланяются, льстят и интригуют, как ненавидят тех, кто обогнал, кому необходимо льстить и перед кем пришлось унизиться. Да, Саид Саидович Курбанов ходил в министрах и членах Политбюро, но не был первым, не был даже вторым или десятым. Не был, но мечтал, и от того бессильно ярился и злобился! Россия была ему не по зубам, не по его талантам - слишком огромная, чтоб удалось ее подмять, взнуздать и сделаться царем, диктатором, ханом, президентом. Как называется должность значения не имело, главное - власть! Но нужной силой он не обладал - силой, способной подкрепить непомерное властолюбие.
Несбывшиеся мечты рождают ненависть, подумал Каргин, а вслух произнес:
- Ну, не стану спорить - без России, так без России. У нас договор с "Росвооружением", поэтому техдокументацию на "Шмели" придется вернуть, предварительно ее откопировав. Что касается трех серийных образцов, составим протокол: погребены под рухнувшим от старости ангаром в Прикаспийске. Наши же с вами отношения будут конфиденциальными и строго секретными… Разумеется, когда я увижу, что есть для них предмет и повод.
- Увидите, - успокаиваясь, пообещал туран-баша. - Надеюсь, что после визита в горы не замедлите с решением.
- Деловые люди в Штатах очень динамичны, - ответил Каргин. - Мы тянуть не будем.
Возвращались на том же огромном белом "кадиллаке" и всю дорогу молчали. Каргин, уже убежденный на двести процентов, что добровольно "Шмели" им не отдадут, размышлял, как объегорить президентскую мафию и все-таки добиться своего: потребовать машины на испытание в Африку, нанять каких-нибудь местных бандитов и взять их с боем, на штык, снова похитить Нури Курбанова и предложить обмен либо разыскать ангар и базу Ариман и подорвать все к черту, без затей. Перфильев тоже был молчалив, а когда они наконец добрались до отеля и вошли в лифт, промолвил, покачивая головой:
- Вот сукин сын! Крепко не любит матушку Русь!
- Не любит, - согласился Каргин.
- Лопухи мы расейские, лохи и веники… Как место шаха проворонили? А могли ведь тут своего человека поставить… Того же Чубайса, к примеру.
- Рыжий он, масть неподходящая, - сказал Каргин.
- Ну, тогда хотя бы Березовского или еще какого ельциноида… В шахи любой бы согласился! А так потомки нам не простят…
