Перфильев выскользнул, как тень. Каргин, повесив автомат на шею, ринулся в лоджию, к тонкой бетонной переборке, что отделяла их сегмент от соседнего. Оба люкса - тот, в котором обосновались они с Владом, и второй, снятый для Флинта, где размещался офис - выходили на Рустам-авеню, тихую, темную и безлюдную в эти ночные часы. Никаких звуков с улицы не доносилось, и в лоджии у морпеха теперь тоже царила тишина - очевидно, незванные гости уже проникли внутрь.
Каргин вскочил на перила, переступил ногами, придерживаясь за край переборки, бесшумно спрыгнул вниз. Дверь в гостиную номера Флинта была распахнута, а сверху, с тринадцатого этажа, который в "Тулпаре" считался четырнадцатым, тянулись, падая на пол лоджии, прочные канаты. Сколько их было, Каргин пересчитать не успел - у двери пошевелилось что-то темное, щелкнул предохранитель, и он, сделав огромный скачок, ударил в это темное прикладом.
Попал, кажется, в живот. Его противник, охнув и выронив оружие, согнулся, получил еще один удар и рухнул наземь. Каргин бросился в комнату, соображая, где тут стол, а где диван и кресла, невидимые в темноте, метнулся вбок, к стене, увидел вспышку - пуля из пистолета с глушителем свистнула где-то левее и умчалась в небеса сквозь дверной проем. Стрелявший был в дальнем конце комнаты, и Каргин уже вскинул автомат, готовясь его срезать, но тут же услышал придушенный хрип. Его ладонь зашарила по стене, пальцы наткнулись на бра и выключатель, вспыхнул неяркий свет. Один из незванных гостей лежал у выхода на лоджию, другой - у ног Перфильева, и оба были прочно вырублены. Из спальни Флинта доносились шорохи, там шла какая-то активная возня; в другой комнате, в той, где размещался офис, тихонько позвякивало и скрежетало. Каргин показал Владу на спальню, а сам проскользнул к двери офиса.
Тут, на конторке рядом с сейфом, горела настольная лампа, и в световом пятне мелькали отмычки и руки с длинными ловкими пальцами. Их хозяин сидел на корточках под стальным шкафом, полностью поглощенный своими манипуляциями; второй, с пистолетом, сторожил у дверей. Ствол он поднять не успел - Каргин вышиб оружие сильным ударом по запястью. Потом сказал:
- В другую комнату. Тихо, медленно, не делая резких движений… Пошли!
В гостиной пахло чем-то странным, непривычным, и, втянув воздух расширившимися ноздрями, Каргин определил: эфир. Влад, со склянкой и тряпкой в руках и автоматом за плечами, стоял посередине комнаты, а в дверь с натужным сопением протискивался Генри Флинт. С каждой стороны у него висело по телу; ноги безвольно волочатся, головы опущены, одежда в беспорядке. Отдуваясь, он свалил их на пол около дивана.
- Убил? - поинтересовался Каргин.
- Ну что вы, босс! Это я только снаружи черный и страшный, а внутри - белый и пушистый… Сунулись ко мне с какой-то дрянью, так я их самих угостил. Спят!
С хозяйственным видом оглядев комнату, Флинт начал прибираться: подтащил к дивану двух других налетчиков, взял у Перфильева склянку и тряпку, разорвал ее пополам, смочил, поднес к физиономиям пленных.
- Добряк! Почки надо отбить, а он анастезию делает, - пробормотал Перфильев, обшаривая приведенных Каргиным. Оружия у них не оказалось. Один был сухопарым мужчиной лет сорока, бледным и лысоватым, с явно славянской внешностью, другой, как и остальные грабители, туранцем. Распознав в нем старшего, Каргин сел в кресло, положил на колени автомат и отрывисто спросил:
- Кто такие?
Туранец молчал. Кажется, он не боялся - темные глаза зыркали по сторонам, лицо было угрюмым, но с заметной надменностью, как у человека, привыкшего командовать.
- Бить будете? - деловито осведомился лысоватый.
- Будем, - пообещал Перфильев. - Надо же как-то восстановить мораль и нравственность в вашем гадючнике!
- Бить не будем, - сказал Каргин. - Они по веревкам из президентского люкса спустились, на этих веревках и повесим. Сначала тех четверых, что под диваном лежат. Я посторожу, а вы тащите их на балкон.
Он повторил приказ на английском, и Флинт, кровожадно ухмыляясь, взял одного из налетчиков за ноги и поволок к дверям.
- Эй! - подал голос туранец. - Ты что делаешь, проклятый аллахом? У тебя совесть есть?
- А что это такое? - спросил Каргин.
- Делай, как положено! Феррашей вызывай!
- Ишь, раскомандовался… Зачем нам ферраши? Свои проблемы мы сами решаем.
Перфильев шагнул к ванной, бормоча:
- Мыло поищу, веревки намылить надо, хорошо скользить будут. Если уж не бьем, так и мучить ни к чему… На скользкой веревке шея враз ломается…
Услышав это, лысоватый вздрогнул, отодвинулся от туранца, выкатил глаза:
- Погоди, бугор, не спеши, не путай меня с этими фраерами! Я человек подневольный, мастер золотые руки, для дела взят… Слесарь я[42]. Ха-ароший слесарь!
- Медвежатник, значит, - уточнил Каргин. - Сейф у нас фирмы "Бэрримор"… И что же, ты собирался его открыть?
- Как два пальца, - фыркнул лысоватый. - Если открою за десять минут, отпустишь, хозяин?
- Отпущу. Открывай!
