Из ущелья довольно долго были слышны различные звуки, поэтому приходилось ждать. Но вот прошло время вечернего намаза, и постепенно все стихло. Наблюдая за входом в ущелье из своего укрытия, Мэттью в который раз помянул добрым словом тринидадских умельцев, умеющих облегчить жизнь людям. Помимо бинокля у него с собой были также карманные часы, обладающие высокой точностью. Хоть они и стоили довольно приличную сумму, но спрос на них в Европе все равно продолжал превышать предложение, даже несмотря на наращивание выпуска. Можно было с уверенностью сказать, что ушлые тринидадцы стали законодателями моды и в этом сегменте европейского рынка. Поделки мастеров Старого Света не шли ни в какое сравнение с изделиями казенной часовой мануфактуры «Pobeda», расположенной в Форте Росс. Вот Мэттью и поглядывал периодически на изделие с далекого Тринидада, оказывающее неоценимую помощь при ожидании в засаде, и в который раз убеждался, что все гениальное просто. Данная модель часов со странным названием «Komandirskie» делалась в расчете на то, что ими будут пользоваться в суровых походных условиях офицеры, путешественники, охотники и вообще люди, находящиеся далеко от цивилизации. Поэтому помимо скромного, но очень прочного стального корпуса с крышкой, высокой надежности и точности, они имели еще одну интересную особенность – цифры и стрелки светились в темноте, что было очень удобно в ночное время. Как раз для ситуаций, в какой сейчас находился Мэттью. Когда нет возможности воспользоваться огнем, чтобы не выдать свое присутствие, а за временем нужно следить постоянно. Поэтому, когда стрелки на часах перевалили за полночь, он покинул свое убежище и осторожно направился к темному входу ущелья. Начался последний акт трагикомедии под названием «Султан Туниса».
У входа дежурили двое. Причем несли службу исправно, притаившись за камнями и внимательно наблюдая за обстановкой, не выдавая своего присутствия. Мэттью знал, что в охране Али-бея случайных людей нет. Но они еще не встречались с
Подойдя почти вплотную, Мэттью подавил волю обоих охранников, не дав им возможности поднять тревогу, и тут же пустил в ход кинжал. Все, путь свободен. Невидимым и неслышимым призраком Мэттью двинулся вперед. Вскоре ущелье стало шире, и он заметил отблески костра. За поворотом находилось место стоянки отряда. Все спали, лишь у костра сидели двое. Где именно находится Али-бей, пока непонятно. Да это и неважно. Все равно говорить с ним не о чем. Он – битая карта, от которой уже нет никакого толку. Разве что… Можно попробовать. Хоть это ничего уже не изменит, но все равно интересно…
Подойдя к сидевшим у костра без единого звука, Мэттью окинул взглядом предстоящее место «работы». Особых сложностей нет, весь отряд расположен довольно компактно, и прятаться здесь негде. Главное, чтобы никто не проснулся в ходе «работы». А то будет шум, чего бы очень не хотелось. Что и говорить, охрана бея Туниса дело знала. Просто сегодня не ее день…
Первыми умерли те, кто сидел у костра. Затем настал черед остальных. Кинжал – идеальное оружие диверсанта. Бесшумное и безотказное, поэтому Мэттью всегда предпочитал пользоваться им, а не саблей, если предстояло действовать, соблюдая тишину. Сабля все-таки создает шум, который в ночной тишине легко услышать. В процессе «работы» он обнаружил спящего Али-бея и решил оставить его напоследок, чтобы поговорить. Но когда осталось всего трое из охраны, двое из них неожиданно проснулись. Не увидев у костра часовых, попытались поднять тревогу. Мэттью как раз был занят очередной жертвой и не успел вовремя среагировать. Поэтому таиться дальше не было смысла. Выхватив саблю, он тут же зарубил еще толком не отошедших от сна охранников и прижал острием клинка к земле проснувшегося и попытавшегося схватиться за оружие Али-бея.
– Не нужно так дергаться, ваше бывшее величество. Вы проиграли и не оправдали моих надежд.
– Как это понимать, гяур?! Ты хоть представляешь, что с тобой сделают, стоит мне лишь шевельнуть пальцем?
– Кто сделает? Проспавшая все что можно охрана? Так ее больше нет, мы здесь одни.
– Что?! Как?!
