– А вот так. Мне очень жаль, дикарь, что я связался именно с тобой, а не с кем-нибудь из твоих родичей поумнее. Такие, как ты, могут только грабить и убивать слабых, а не воевать. Турки – и те заслуживают гораздо большего уважения, как достойные противники, чем здешнее магрибское отродье иблиса. Прожив здесь столько времени и узнав вас получше, я убедился, что вы никогда не станете великой державой. Те, кто живет исключительно за счет разбоя, на это не способны. И ваш удел –
– Зачем ты мне это говоришь, гяур?
– Хочу, чтобы ты понял хотя бы сейчас, чего лишился, благодаря своему гонору и глупости. Зачем ты напал на эскадру Кемаля-паши в Беджайе? А ведь я всячески отговаривал тебя от этого. Поверь, я бы с ним договорился, и все обошлось бы без крови. Зачем ты назначил на все ключевые посты своих родственников, а не тех, кого я тебе рекомендовал и кто действительно знает дело? Хоть наемников, хоть турок, хоть тунисцев, но не из твоего клана? Нет же, ты окружил себя родичами, большая часть которых даже неграмотна и, кроме как грабить, больше ничего не умеет. И это на должности государственного чиновника высокого ранга! Я предупреждал тебя о недопустимости такого шага, но ты меня не послушал. Грабить караваны и проходящие мимо торговые корабли – это не воевать с регулярной армией и военным флотом. Неужели ты этого не понимал? Или ты думаешь, что собачья преданность и подхалимаж успешно заменяют профессионализм? В результате ты предпочел окружить себя подхалимами из своей родни, нимало не заботясь о том, что в военном деле и в деле управления государством эти разбойники с большой дороги не понимают ровным счетом ничего. Так кого же ты винишь в том, что проиграл сразу же, едва только за тебя взялись всерьез?
– Гяур, это все слова. Что тебе конкретно надо? Может, договоримся?
– О чем?! Что ты мне можешь предложить такого, чего у меня нет? Золото, что ты увез из дворца? Так оно сейчас и так в моих руках. А больше тебе предложить нечего,
– …
– Вот то-то. Мне нужно от тебя совсем другое. Что ты знаешь о наследнике Барбароссы? Весь Тунис обсуждает эту новость, но толком никто ничего не знает. Расскажи все, что тебе известно. Тогда, может, и
Информация полилась из Али-бея сплошным потоком, но она ничем не отличалась от самых нелепых слухов, которые Мэттью слышал и раньше. Единственное, что он выяснил, наследник очень молод и служит офицером на эскадре Кемаля-паши. В какой именно должности и на каком корабле – неизвестно. Его совершенно случайно опознали в Беджайе, когда он был на берегу. После этого его никто не видел. То ли Кемаль-паша держит его теперь при себе, предпочитая не рисковать, то ли он погиб во время боя с эскадрой капитана Майера. Никаких других подробностей выяснить не удалось, а к разнообразным домыслам Мэттью относился скептически. Поняв, что Али-бей не соврал и больше из него ничего не выжать, без лишних слов проткнул его саблей. На этом эпопея первого и последнего «султана» Туниса завершилась.
Никаких душевных переживаний по поводу нарушенной клятвы у Мэттью не было. Во-первых, их у него никогда не было. А во-вторых, он ведь не уточнил, о чем именно собирается
Вытерев клинок и вложив его в ножны, Мэттью зажег факел от костра и начал осматривать вьюки, снятые с лошадей. Очень быстро нашел то, что искал. Али-бей оказался настолько любезен, что сам заранее рассортировал ценности по виду и по стоимости. И ценностей было много. Очень много. Украшения отдельно, камни отдельно, золото отдельно. Вот серебра не было. Видно, не стал брать с собой лишний вес. То ли учитывал необходимость быть готовым к немедленному бегству, то ли казначей у него отличался скрупулезностью и склонностью к порядку, теперь уже неважно. Важно то, что можно не терять время на сортировку. И отсюда надо срочно уходить. Неизвестно, кого утром нелегкая принесет.
Именно это он и озвучил Феликсу Мозеру, который дожидался его в условленном месте. Вид недавней резни в ущелье поверг австрийца в шок.
– Месье де Ламберт, и это все вы сделали
– Да, месье Мозер! Как видите, мои слова не расходятся с делом. Возникшую опасность я устраняю оптимальным способом. Сейчас нам нужно навьючить лошадей и до рассвета уйти как можно дальше. Впереди есть хорошее место, где можно спрятать все, что мы не сможем забрать с собой. Там же и отдохнем. Возьмем только четыре лошади, остальных отпустим прямо здесь. Разбредутся за ночь – хорошо. Не разбредутся – тут уж ничего не поделаешь. У нас впереди далекий и трудный путь. Мы покинули Тунис и завладели казной Али-бея, но мы еще не покинули Магриб. Не жалеете, что связались со мной?
